Может быть, тогда, когда свет нераллов упал на ее лицо, подчеркнув свежесть кожи и яркую зелень глаз. Или, когда она перепрыгнула через бортик, чтобы сбежать от патруля. Или в ее квартирке, где все пропитано уютом и магией.

Сабина готовила чай и болтала о пустяках, а он поймал себя на мысли: «Пусть говорит еще. Неважно о чем. Главное – слушать».

Верн смотрел на нее, как на странную, яркую картину, к которой не мог привыкнуть, но не мог и отвернуться. В ней было что-то неудобное, непривычное, неправильное — но почему-то это казалось единственно верным. Если бы его попросили описать ее одним коротким междометием, он бы выбрал «упс».

Она не подходила под его представления. Она разрушала их. И в этом было нечто притягательное, живое, настоящее.

А фигура… что ж, она была даже аппетитной. Он рассмотрел ее в душе, пока Сабина мылась. Конечно, случайно! Увидел отражение в зеркале сквозь мутное стекло душевой кабины и залюбовался.

Изгибы фигуры, блестящие капли, стекающие по телу. Она что-то напевала. Тихо, едва слышно, совершенно не стесняясь его присутствия. Такая естественная, такая живая, такая… желанная?

Верн вздрогнул, когда это осознал. В груди стало тесно, и пламя пробежало по позвоночнику. Сабина Аселан вызвала в нем желание.

В тот момент Верн усилием воли отвел взгляд. Он не знал – она ли изменилась, или он начал видеть ее иначе. Но одно понял четко: дело не в вкусе. Просто впервые за долгое время он не чувствовал скуки. А это, пожалуй, куда важнее, чем идеальное совпадение с его представлениями о женщинах.

После такого лежать в кровати рядом с ней было сущей пыткой. Сама же Сабина уснула быстро, а он вместо сна любовался ею. Волосами, разметавшимися по подушке. Ее лицом, котором он будто впервые видел. Он подмечал каждую деталь – родинку над губой, длинные ресницы, румянец.

До него долетало ее дыхание — теплое и невесомое, и Верн ощутил что-то новое. Не просто влечение, а нежность. Он не знал, куда это его приведет, как долго продлится и что будет, если он пустит в свою жизнь Сабину Аселан, но дико захотел рискнуть.

Дракон и ведьма – не пара? Что ж, он докажет обратное! Лишь бы Сабина не была против. А Верн всерьез переживал, что она может отказать. Впрочем, он не их тех, кто сдается. Если потребуется, завоюет свою ведьму. Он организуется для нее такое свидание, перед которым она не устоит!

И уж точно он никуда ее не отпустит. Уволиться она вздумала! Нет уж, он не подпишет ее заявление. Сама виновата, разбудила в нем дракона.

Поэтому он, не задумываясь, защищал ее перед патрульным. Поэтому оплатил ее долг за аукцион, фактически выкупив себя сам. И хохотал с полчаса, не меньше, когда рассмотрел рану на своем заду. Сабина его пометила! Не специально, конечно, но неожиданно мысль, что на нем теперь навсегда ее отметка, понравилась Верну. Это ли не безумие?

Рана зажила, а след остался. Однажды в раздевалке спортзала его заметил брат и ужаснулся:

— Что это?

— Клеймо ведьмы, — произнес Верн не без гордости.

Спустя годы, когда друзья или дети задавали ему вопрос: «Как ты влюбился в Сабину?», Верн неизменно отвечал:

— Просто она на нашем первом свидании ранила меня в самое, — тут он обычно смотрела на Сабину, они вместе смеялись, после чего Верн договаривал: — В самое сердце.

Да, Аезелвал Вернджорн всю свою жизнь был категорически против деятельных женщин. А потом он встретил Сабину Аселан, и она доказала ему, что ничего он не знал о своих вкусах.

Дракон это сказал? Нет, он правда ЭТО сказал? Верн намекнул, что я ему нравлюсь! Да нет, не может этого быть. У меня, наверное, жар и слуховые галлюцинации. Точно! Та пуля, на самом деле, угодила в меня, я сейчас в коме и все это мне кажется. А что, вполне правдоподобное объяснение. Намного правдоподобнее, чем чувства Верна ко мне.

Но раз это прекрасный бред, то почему бы не насладиться им сполна?

— Хочешь сказать, что не подпишешь мое заявление? — уточнила я.

— Именно так, — кивнул Верн.

— Может, тебе и свидание понравилось?

— Это было худшее свидание в моей жизни, — искренне ответил он, и я приуныла.

Дурочка! Навоображала себе, ведьмы знает что. А он, может, ценит меня как сотрудника. Ведьма-то я опытная.

Но Верн продолжил мысль:

— Хуже свидания у меня еще не было… Может, повторим?