— Моя — вождь! Моя нельзя кушать! Моя вредно для здоровья!
— Мясо! — взвыли остальные, облизываясь. Кто-то самый нетерпеливый цапнул меня за рукав жадными пальчиками и тут же получил от соседа тычок в спину. Не питаю никаких иллюзий — за меня заступились исключительно из-за боязни остаться некормленым…
Светлое будущее в образе неумолимо приближающегося котла совершенно меня не вдохновило. Я запиралась в жилистых руках погубителей и принялась вопить на все джунгли:
— Не сметь! Отставить!.. У вас что, совсем мозги поехали?! Есть человеков запрещено Организацией Объединенных Наций!!
— Белое мясо, — сказал всё тот же абориген-интеллектуал. — Вкусно!
— Зато полнит!..
— Твоя — молчать!
— Да пошел ты в … к … и на …!
— Твоя много кричать, — заскрипел зубами понятливый каннибал. — Надо быстро есть…
— Пустите, гады, вам же хуже будет! — надрывалась я, упираясь руками и ногами. — Не сметь жрать мое сиятельство! Это уголовно наказуемо по статье… А-а-а, не надо меня вари-ить!!
— Суп…
Я завизжала, как толпа первокурсниц, которым в торт жабу сунули, и обеими ногами пнула котел. У страха глаза велики, и сил он прибавляет — немеряно!.. Здоровый чан перевернулся, как пластмассовое ведерко, разбрызгивая во все стороны кипяток…
— У-у-у!!! — взвизгнуло мое командирство, потому как ботинок у меня был только один… КАК я обожглась!..
Все, кто меня держал, полетели в стороны. Я, завывая, скакала по земле на одной ноге, вопя от боли. Ну, всё… Шутки закончились! Сейчас я тут всех разбурундучу!..
Проголодавшиеся дикари залопотали что-то на своем тарабарском наречии и скопом принялись меня ловить… фига лысого! Жуйте траву!.. Я заехала кулаком в челюсть первому подвернувшемуся под горячую руку и, отобрав у него копье, встала в охотничью стойку:
— Идите в пень, имбецилы! Я вам не суповой набор!..
Озверевшие от недоедания аборигены, корча свирепые рожи, обступили меня. И первые же сунувшиеся шарахнулись обратно, получив по сусалам.
— Будет вам «ужин»! — бесновалось мое командирство, с жестом заправского втыкателя пыряя копьем настырно наседающих каннибалов. — И первое… и второе… и компот!!
Ворча, плебеи потихоньку зажимали меня в глухой простенок между хижинами. Я с удвоенной энергией замахала копьем, смутно соображая, что, кажется, моя песенка спета… Из-за голов низкорослых людоедов было видно, как один из них, тот, самый продвинутый, отвязывает от деревянного столба каких-то животных, на первый взгляд — нечто среднее между шакалом и гиеной. Собачки… Ой, блин, теперь точно сожрут. Вон как скалятся, тоже небось неделю не жрамши!.. Песики, роняя на землю слюну из распахнутых пастей, сорвались с веревок и неровными скачками кинулись на меня. Каннибалы расступились. Я, отбросив копье и вопя благим матом, полезла на стену хижины, понимая, что не успею…
Плотоядное тявканье сзади внезапно стихло. Я, вися на одной руке, обернулась. Шакалы, поджав хвосты, сбились дрожащей стайкой и явно передумали нападать. Меня испугались, что ли?! Это что-то новенькое…
Раскатистый рык быстро расставил точки над «i». Большой лохматый пес, одним прыжком перемахнув через бревенчатую изгородь, замер посреди двора. Шакалы, скуля, дружно полезли в щель под забором. Аборигены притормозили. Очень вовремя появившийся Страж Тени, вздыбив шерсть на загривке, зарычал так, что у коренного населения негостеприимных джунглей начисто пропал аппетит…
— Иллан!.. — простонала я, плюхаясь на землю. — Как ты меня нашел?..
— Глупый вопрос. — Пес снова зарычал, заметив, как кто-то из плебеев неосторожно сделал шаг в мою сторону. — Кто это?..
— Голодающие с Поволжья… Человечинку потребляют. Вот и меня хотели, в этом смысле…
— Тебя кто-нибудь из них обидел? — так спокойно поинтересовался Ил, что аборигены ритмично затряслись, роняя копья.
— Ну…
— Кто?
Я поднялась и, вытащив из замершей толпы бледного «полиглота», впилась пальцами ему в ухо:
— Вот этот гад хотел меня сварить!.. В супе!!
— Да?.. — Пес угрожающе оскалил клыки и наклонил голову.
— Моя не хотеть!.. — пропищал абориген.
— Врешь, кривоногий! Это ты-то не хотел?! Да ты меня своими потными лапками собственноручно в кастрюлю запихивал!..
— Моя твоя не понимай! — залепетал тот, силясь упасть в обморок.
— Ах, «не понимай»?! Иллан!
— Понял…