Мы потрясенно кивнули. Хозяин пещеры вынул из ниши за дверцей замороженную тушку зайца:
— Вы пока грейтесь, я быстро! — пообещал он, разделывая будущее жаркое острым ножом.
Я подняла бровь:
— А это откуда? Тоже сам сделал?..
— Не… — зарделся Гинко, опуская глазки. — Я его… ну… это самое…
— Позаимствовал? — прозорливо ухмыльнулся хвостатый.
— Ну, вроде этого… удобная штука!.. — бесхитростно развел лапами Гинко. — Людям что, у них много, не обеднеют…
— Людям?! — подскочили мы.
— Угу… А что?
— Здесь люди есть?!
— А как же! — Он неопределенно махнул зажатой в лапе заячьей тушкой. — Там, внизу, в долине, есть селение. Там люди и живут.
Снежный человек нанизал куски зайчатины на длинный вертел и пристроил его над огнем.
— Проводишь нас к деревне? — спросила я.
— Путь покажу… — замялся он. — А вот проводить — не проси. Люди, они, знаешь… Как меня увидят, так — у-у!..
— Кричат и убегают? — предположил длиннохвостый.
— Если бы!.. — грустно вздохнул мохнатый. — За копья хватаются! Я им даже объяснить не успеваю, что я добрый. Ну не питаюсь я человечиной!.. Так ведь не слушают…
— Но ведь ножик ты как-то уволок?.. — прищурился крыс.
— Так то ночью, в метель!.. Когда никто из дому и носа не высунет… А чтобы так, среди бела дня?! Не-ет уж…
— Дык… зачем нам день?! — подмигнув мне, вкрадчиво проговорил хвостатый. — А, Стась?..
— Так оно даже и удобнее… — согласилась я. — Гинко! Как насчет прогулки после ужина? Для здоровья чрезвычайно…
— …пользительно! — добавил крыс. Гинко, подумав, кивнул:
— Ну, если ночью… тогда, пожалуй, можно!..
Мы довольно заулыбались. С вертела запахло печеной зайчатиной. Я потянулась за сигаретами. Вот уж свезло!.. И замерзнуть не дали, и с голоду помереть… Есть всё-таки на свете добрые люди… то есть, не только люди… В общем, какая разница?!
Гинко озабоченно копался в груде всяческого хлама, наваленного в углу пещерки. Мы с Мышом, сытые на сутки вперед, терпеливо ждали, когда он закончит сборы.
— Вот уж не знаю, — с сомнением сказал мохнатый. — Лыжи-то у меня есть. Но только одна пара.
— А что, так не дойдем? — удивилась я.
— Дойдем… к следующему вечеру. На лыжах быстро. И легко. Иначе в снегу увязнем…
— А санки какие-нить?.. — предположил серый приятель.
— Нету у меня, — огорченно развел лапами хозяин пещеры. — У людей есть, только все руки не доходят… а вообще, конечно…
— …штука удобная!. — хором закончили мы с Мышелем. Гинко смущенно заулыбался.
— Смотри, не увлекайся! — дружески предостерег крыс. — Поймают — по ушам надают!..
— Это если догонят, — ухмыльнулся Гинко. — Но я быстро бегаю! Очень-очень! А собаки меня боятся…
— Ну, если так…
— Подождите-ка! — пригляделась я. — А это у тебя что?..
— Где? — повернулся он. — Этот большой ящик?..
— Ага. Ну-ка, ну-ка… — я с энтузиазмом принялась копаться в рухляди. Отодвинула в сторону колченогий стул, выбросила гнутую поварешку… и остолбенела:
— Блин! Гинко!.. Это же гроб!
— В нем там, случаем, никого не завалялось?… — Мыш свесился из кармана моего пуховика. — Ну, старик, ты даешь!.. Где нарыл?
— В деревне. У стенки стояло… — недоуменно пожал плечами тот. — Я подумал — ничей… а что такое — «гроб»? Что в него кладут?..
— Э-э… — глубокомысленно промычала моя светлость, глядя в наивные глаза снежного человека. — В основном… людей…
— Зачем?
— За ненадобностью! — хихикнул хвостатый. Я шикнула:
— Тихо ты! Он же дите дитем!.. Слушай, Гинко, забудь! Гроб — это просто хороший вместительный ящик… Очень хороший… и очень вмести… ага-а!!
— Чего вопишь в самое ухо?! — шуганулся крыс. — Оглохнешь с тобой!..
— Идея!
Мышель перестал трясти головой и с подозрением покосился в мою сторону:
— Меня терзают смутные сомненья…
— Зато меня — нет!.. Гинко! Кидай ящик на загривок — и за мной!.. И выбрось на фиг свои лыжи, это вчерашний день! Есть в этой жизни кое-что получше…
Не буду врать, что это моя оригинальная идея. Видала в одной компьютерной игрушке… Гроб летел с пологого склона, как ракета! Какие там сани, я вас умоляю!.. Снег в разные стороны, в животе екает, сердце замирает… ух! Люди, это новый, совершенно уникальный вид спорта! Называется — гробслей… оч-чень рекомендую!..
— Эге-гей!.. — верещал Мыш, вцепившись лапами в мой шарф.
— Ого-го-о! — вопила я, вцепившись в мохнатую спину снежного человека.