Аня выпила еще пару бокалов, и стало совсем хорошо. Ей казалось, что она — бесплотная оболочка, что она летит. Музыка больше не раздражала, а подстегивала, заставляя тело двигаться в такт. Аня больше не могла сидеть на месте, она вскочила со стула и нырнула в толпу танцующих. Каждая клеточка ее тела была пропитана энергией и истомой, хотелось больше движения, хотелось ласки и прикосновений. Аня извивалась, гладила себя, пока не почувствовала на себе чьи-то горячие руки. Перед глазами мелькали огни и лица, но на душе было так спокойно и тихо, что улыбка невольно озаряла лицо. Танец пробуждал ее чувственность, вызывал желание и наслаждение. Ей даже не нужны были мужские руки, которые с каждой минутой все смелее и смелее ласкали ее тело, ей было хорошо наедине с собой. И все же сознание собственной сексуальности доставляло еще большее удовольствие. Женщина грациозно прогнулась, теснее прижимаясь к мужскому телу, чувствуя ягодицами его возбуждение, от чего ее обдало жаркой волной, и она откинула голову мужчине на грудь. Теперь они уже двигались вместе, словно слившись в одно целое, они ни на секунду не останавливались и продолжали свой чувственный танец, пока Аня не почувствовала, как чьи-то холодные пальцы впились в ее плечо. Она попыталась высвободиться, все еще пребывая в блаженной истоме. Ее резко вырвали из сладкого забытья. Аня приподняла веки, все плыло и кружилось перед взором, словно она только что прокатилась на карусели. Схватившись за голову, она старалась сохранить равновесие, но это оказалось бесполезно, пока ее грубо не потащили куда-то. Аня попыталась сконцентрироваться на мужчине, держащем ее за руку, но в глазах мелькали только точки.

— Убрал от нее руки. — нагло заявил парень, с которым она по всей видимости только что танцевала, перекрывая дорогу ее мужу. Ей даже не нужно было видеть, чтобы понять, что это он. Его парфюм и прикосновение пальцев она не спутает ни с чем.

Беркет ничего не ответил и продолжил путь, но мальчишка не собирался так просто сдаваться, поэтому толкнул Маркуса в грудь. Аня замерла в ожидании бури, только сейчас она не чувствовала ни страха, ни волнения, ей просто было любопытно и, наверно, чуточку жаль паренька. Она знала, что если ее муж — в ярости, лучше держаться от него подальше. А то, что он именно в таком состоянии Аня не сомневалась, но Маркус удивил ее.

— Остынь, малыш, иди, подыщи себе девку по возрасту. — издевательски процедил он.

— Ты че, охерел, мужик? — взбесился парень, задетый такой снисходительностью.

— Слышь, щенок, я тебе по-хорошему, последний раз говорю — пошел вон! — раздраженно бросил Маркус, но сопляк уже ничего не соображал и кинулся на него. Ее муж быстро среагировал, просто сделав подсечку, поэтому через секунду паренек распластанный валялся на полу. Пьяная толпа расступилась, кто засмеялся, а кто испуганно стал озираться. К ним тут же подскочила охрана, но увидев почетного гостя, спокойно спросила:

— Мистер Беркет, вам нужна помощь?

— Думаю, уже нет. — со смешком ответил Маркус.

Аню взбесила его глумливая улыбка, вырвав руку из его захвата, она пошла к барной стойке и смогла даже заказать очередную порцию мартини. Но не успела она сделать глоток, как бокал вырвали у нее из рук.

— Встала и пошла на выход! — тоном, не терпящим возражений, сказал Маркус.

Аня, как ни в чем не бывало, отвернулась к бармену, но Беркет развернул ее к себе. Его суровое лицо оказалось в паре сантиметров от ее лица, глаза полыхали бешенством, но Аня не боялась ничего, ей до сих пор было хорошо и весело. Поэтому, улыбнувшись, она как обиженный ребенок, надула губки и пропела сладким голосом:

— Ну, папочка, я хочу повеселиться, я ведь только начала!

Пока он зло взирал на нее, Аня забрала у него бокал и выпила мартини. За это время Маркус пришел в себя и вновь вцепился ей в руку, пытаясь стащить ее со стула, но Аня схватилась рукой за подлокотник и прошипела:

— Если ты меня сейчас же не отпустишь, я закричу, я буду кричать так, что завтра же тебя во всех газетах вновь обвинят в домашнем насилии.