— Пойдемте, мне сказали вас проводить к машине мистера Беркета. — с этими словами мужчина потянул ее в перекрытую полицейскими сторону. Сама же Ким пребывала в изумлении, потому и не возражала. Она не могла поверить, что это происходит с ней. В голове родились сотни вопросов. Когда они подошли к лимузину, Ким, вновь, недоуменно посмотрела на мужчину. Он посадил ее в машину, а потом сам сел на водительское место и замер в ожидании. Кладбище Хейгет представляло собой парк, где среди величественных деревьев стояли древние памятники великим или же богатым людям. Ким, с волнением озиралась, она знала, что в этой половине кладбища уже не хоронят.

— А почему мы стоим? — не выдержав, спросила девушка.

Мужчина даже не повернулся и словно робот ответил:

— Когда церемония закончится, мистер Беркет позвонит, и мы его заберем. А пока просил вас подождать.

Ким ощутила себя неразумной глупышкой, которая надеялась, что ей позволят проститься с незнакомым, но запавшим в сердце ребенком. Увы! Разочарованно вздохнув, девушка уставилась в окно и задумалась. Как не пыталась, Ким не могла понять — почему Маркус Беркет пригласил ее. Возможно, он заметил ее в числе зевак, так как она стояла в первом ряду, но, все же, это вряд ли может быть причиной в виду его отношения к ней в Цюрихе. Все эти мысли раздирали уставший мозг девушки, и она даже не заметила, как машина тронулась. Только, когда они подъехали к высокому склону, с которого спускалось множество людей в черных одеждах, Ким очнулась. Она пыталась разглядеть людей, но из-за тумана и мелкого дождя, это было почти невозможно. Вскоре показался высокий мужчина в окружении двух женщин. Ким поняла, что это Маркус, девушка почувствовала, как в области диафрагмы что-то сжалось в волнительном ожидании. Она нервно наблюдала, как Маркус что-то торопливо объясняет женщинам. Ким удивилась, даже внешне он выглядел иначе, чем все остальные. Он был одет в черную кожаную куртку и черные джинсы, на носу солнцезащитные очки. Хотя, конечно, в данную погоду, они были надеты совершенно для другой цели. Сердце Ким сжалось. Ей стало очень страшно. Что она скажет этому мужчине, что она может сказать, когда у человека такое горе?

Маркус попрощался с женщинами и сел в машину, на некоторое время он замер в напряжении, а потом, словно о чем-то вспомнил и расслабился. Ким тяжело вздохнула, салон окутал свежий запах дождя и леса.

— Поехали. — приказал Маркус уставшим голосом, а потом раздраженно скинул очки и откинулся на спинку сидения. Создавалось такое ощущение, будто Ким для него не существует, и он один в эту минуту, Ким не смела произнести ни звука. Она жадно впитывала в себя черты этого непостижимого человека и приходила в ужас от того, как он изменился всего за неделю. Лицо, словно белое полотно, щеки ввалились, нос заострился. Но самым ужасным зрелищем были глаза. Воспаленные, с красной сеточкой капилляров вокруг радужки, под глазами залегли черные тени, словно он не спал несколько месяцев. В целом это был вид крайне измученного человека. Стало горько и страшно.

— Так и будете молча рассматривать меня, словно в музее? — устало спросил Маркус, Ким вздрогнула.

— Нет. Я… я просто не знала с чего начать. Я хотела сказать, что… Простите, я… просто не знаю, что сказать!

Черт! Ким мысленно обозвала себя всеми известными ей нелицеприятными названиями. Она не понимала, почему рядом с этим мужчиной так робеет.

Он пустым взглядом посмотрел на нее и иронично покачал головой:

— Удивительно, вы точно журналистику заканчивали?

Ким нервно усмехнулась, но тут же, устыдилась, а Маркус, видимо не заметил ее непозволительного в такой день жеста, и вновь откинулся на спинку сидения, закрыв глаза.

Ким лихорадочно соображала, что можно спросить. Она интуитивно чувствовала, что сейчас нужно отвлечь его, потому что ее пугала его отрешенность и пустой взгляд.

— Почему я здесь? — задала она вопрос, который мучил ее последние несколько часов.

Маркус открыл глаза, но голову не поднял.

— Мне кажется, вам это должно быть известно лучше, чем мне. Работа не дремлет, ведь так? — иронично спросил он.