Непредсказуемость — залог успеха во всяком деле. Войт не знал, чего от меня ждать, к тому же, был слишком напуган, а потому, быстро пошел на попятную. Как я и ожидал, дело разрешилось довольно быстро без всяких глупостей, жертв и лишних телодвижений. Оставалось только избавиться от его дочурочки в своей жизни.

Из прошлого я вынес хорошенький урок — не стоит обижать женщин, это чревато последствиями. Хотя, конечно, Ким не относилась к мстительным дамочкам, и все же, что-то подсказывало мне, что так просто я от нее не отвяжусь, и, мать твою, не ошибся. В другое время я бы от души повеселился. Мне, конечно, вешались на шею, но вот так откровенно в трусах не шарили, поэтому я несколько опешил, учитывая то, что надеялся на ее месте увидеть свою жену, но, хренов облом. И разозлил меня именно он, а не этот отчаянный прыжок в мою кровать. Уж мне-то из себя недотрогу строить просто смешно, тем более, понятное дело, девчонка рассчитывала кувыркаться все выходные с перерывами на сон и еду. Я бы тоже так расценил свое приглашение, если б был женщиной, но в тот момент у меня стоял член и жена перед глазами, поэтому, ни о каком понимании речи быть не могло.

Если бы Эни не сидела занозой во всех местах, то я бы постарался выставить Ким как-то мягче, если вообще можно "мягче" дать отворот-поворот бабе, которая приготовилась у тебя отсосать. Ну, а на утро оставалось давануть на совесть, точнее, на что-то, похожее на нее, и вуаля — Давай, до свидания, Кими! Оказалось, не все еще потеряно, нравственность подняла свою головушку сонную, очнулась девуля, поглядела на себя со стороны. Страшная это картина, когда человек осознает свои действия, когда приходит в себя, и язык жжет эта культовая фраза — «Что же я наделал?!». Мне это состояние знакомо, как никому, поэтому мог лишь посочувствовать. Да и сам себя чувствовал не лучше, если не хуже.

Всю неделю держался из последних сил, чтобы не позвонить Анне, дико переживал, ее состояние беспокоило меня, но осторожность требовала соблюдать дистанцию. Теперь же, когда с делами было покончено, когда можно спокойно все обсудить и начать спокойную жизнь, я боялся, именно этой самой «спокойной жизни» боялся. Потому что, после того, как мы с Анной договоримся обо всем, меня ждет… А ни хрена меня не ждет, если так вдуматься, кроме серых будней. Буду, как шакал, рыскать в поисках, чем бы разбавить скуку и горечь одиночества. Вот и все перспективы на будущее. Долго я решался прежде, чем набрать номер телефона Анны, но, это пришлось сделать. Она некоторое время не брала трубку, я нервничал. Сидел в кабинете, уставившись невидимым взглядом в окно, мотая ногой из стороны в сторону, шнурки на кроссовках я никогда не завязывал, и теперь они болтались туда-сюда, раздражая меня. Я о них благополучно забыл, услышав самый дорогой голос на свете. Меня словно высоковольтной волной пробило, и несколько минут я не знал, что и сказать. Она что-то спрашивала, говорила, я же молчал, мысленно крича ей: «Говори, родная, говори! Всякую херню неси, только не молчи и не позволяй мне сказать то, что должен. Я так соскучился по тебе». Не знаю, как я вынес этот разговор, ее беспокойство, да просто даже ее дыхание, но когда пытка закончилась, мне захотелось еще. Вот такой вот мазохизм. Ну, а после стоит ли говорить, что у меня началась ломка?! Весь месяц я маялся, встречи с дочерью только разжигали голод к ее матери, да что там, я с ума сходил, хотя я всегда без него, когда дело касается этой женщины. Надо же, мне еще удается посмеиваться над собой, значит, мои коллеги наговаривают, что я всех уже достал со своим дерьмовым настроением. Весельчаки гребаные, посмотрел бы на них, как бы они веселились, если то, что желаешь больше всего на свете, красуется на витрине магазина, а у тебя и денег нет, чтобы купить, и мысль о том, что ее в любой момент уведут из под носа, раздирает.