Тошнит, во рту привкус грязи, мертвечины. А в душе смерть. Жжет огнем грудь, надышаться не может, втягивает в себя спертый воздух, да только он душит, в глазах начинает темнеть. И горит все огнем бесчеловечным, жестоким… дотла. А на губах его имя.

"Маркус, милый, родной, за что же ты так со мной? Что же ты со мной сделал? Я ведь тебя до конца буду любить, пока мое безумное сердце, любящее такого подлеца, как ты, не перестанет биться. Видишь, что со мной стало..? Измученная и добитая, разорванная и обманутая ползу к тебе даже после всего. Я же тебе разум, тело и душу… все отдала… Когда же ты поймешь, что, единственный в этом мире, для меня? Боже, что же это… Неужели конец? Неужели это случилось?"

Аня не знала, сколько она пролежала, закусив подушку. Сердце замедлило ход, внутри поселилась какая-то пустота. Невидящим взглядом посмотрела на телефон, сдержала всхлип и коснулась дисплея, чтобы продолжить прослушивание сообщения. По натянутым нервам ударил его кашель, а потом тишина, оглушающая, звенящая, с тихим шипением тяжелого дыхания. Аня вслушивалась, впитывала даже его, чувствуя, как разум покидает ее.

— Глупо так все… — усмешка, ударившая в самое сердце. Аня вздрогнула, глаза вновь наполнились слезами, согласно качнула головой и продолжила впитывать его голос.

— Думаю, что объяснения излишни, ты и сама все понимаешь… — голос затих, затихла и душа, слезы покатились по щекам.

"Нет, не понимаю… Объясни мне, пожалуйста!"

— Так больше нельзя! — уверено сообщает он. И со звоном рассыпаются десять лет боли, сумасшедшей тяги, одержимости, страсти и любви, которая выжгла все нутро… Хочется ногами топать, вопить, протестовать, но она лишь закрывает глаза, подавляя крик.

— Прости, что все вот так по-уродски… И, возможно, ты сочтешь это неуважением или еще чем-то… Но ты ведь знаешь, что просто…

Сердце замирает вместе с его голосом, и словно жизнь останавливается, но он лишь добавляет:

— Мне не хватит на это сил… Давай не будем усложнять. Все ведь к этому и шло!

Горло дерет, словно она заглотила крюк, и теперь его с силой потянули обратно, вспарывая все там. Боже, как же больно!

"Все ведь к этому и шло!..

Много ты понимаешь, Беркет!

Ни хрена ты не понимаешь! Ни хрена…"

Снова слезы ручьями по сердцу, снова адское пекло в груди.

"Почему ты вновь все решил? Почему?.."

"Ну, ты ведь сама хотела!"

Калейдоскоп противоречий, пока голова не начнет раскалываться, пока не взвоешь от ужаса, пока не свихнешься. А он добивает из динамиков.

— Я не буду подавать на развод. Если тебе он нужен, подпишу бумаги. Насчет Дианы… Думаю, что с матерью ребенку лучше. Но с тем условием, что ты завязываешь пить и глотать таблетки. Если мне сообщат, что не справляешься, то у нас будет другой разговор. Надеюсь, ты будешь благоразумна. И последнее… Некоторое время вы с Дианой поживете на Майорке… Я не хочу вдаваться в подробности, но у нас возникли проблемы и серьезные, Анна, они связанны с Джо…

Аня встрепенулась и прислушалась. Последние несколько минут, она сверлила пустым, умирающим взглядом стену, не в силах как-то реагировать на слова мужа. Каждое из них загоняло в сердце яд. Но она еще трепыхалась. Русские женщины они такие — живучие. И сейчас это упоминание о Джо морозом прошлось по телу, сковало душу леденящим ужасом, взорвавшись массой вопросов в голове. Что это значит, что происходит, почему? Руки затряслись, стоило только вспомнить злорадную улыбку, лихорадочный блеск глаз, приближающегося к ней мужчины, а потом срыв… Легкий нажим на курок, и по ненавистному, искаженному ужасом и непониманием лицу стекает кровь, а во лбу аккуратная дырочка…

"Нет, прекрати!"

Аня всхлипнула, затрясла головой, сдавливая виски, и вновь обратилась в слух.

— Ты пробудешь на Майорке, пока я их не решу! Не смей никуда лезть и пытаться что-то узнать… Я сам со всем этим разберусь, твоя задача — просто сидеть и ждать моего звонка. Анна, я не шучу. Не усложняй мне решение этого вопроса!

Аня растерянно хлопала ресницами. Боже, что происходит? Где он? И что за люди его окружают?

Страх скручивал и не отпускал, паника нарастала. А еще это чувство полнейшего бессилия и неведения. Ждать? Чего ей ждать? Как он может так спокойно просить об этом?