Возле фонтана мы остановились, и Денис предложил присесть на деревянную скамейку напротив.

Мы сели и замолчали. Я задумалась о том, как мне теперь устраивать свою жизнь — в смысле, одной. И в смысле, с очень большими деньгами. Ведь все поменяется.

Денис откашлялся и сказал:

— Знаешь, мы знакомы всего два дня, но я…

Только я навострила уши, приготовившись выслушать пылкое признание в любви, как на улице раздался оглушительный автомобильный гудок, от которого слегка задребезжали стекла. Потом еще один. Потом кто-то, похоже, просто уселся на руль и на клаксон соответственно.

Я закрыла уши руками.

Денис по другой дорожке побежал к двери, ведущей на улицу. Я поспешила за ним.

Когда мы вышли, то увидели большой белый автобус перед крыльцом. Сигнал выключился, дверь водителя хлопнула, и из-за автобуса вышла алая Жасмин.

— Ну! — крикнула она, мчась к Денису. — Вот, я их привезла!

В больших обзорных окнах автобуса я увидела прилепившиеся к стеклам лица преступной семьи Реймс. Тетушки, бабули, девушки и те две девчушки глядели на нас. Мужчины, похоже, уступили дамам все сидячие места.

— Ну так выпустите их! — сказал Денис.

Жасмин хмыкнула и, недовольно надув и без того толстые губы, вернулась в автобус.

Передние и задние двери с лязгом разошлись, и бедные арестованные стали выходить.

Мужчины так и остались в смокингах. А вот дамы… Вместо блестящего атласа и таинственного шикарного бархата на них были непонятные балахоны из какой-то рогожки или даже мешковины. Подпоясаны дамы были веревками, а на ногах красовались… лапти!

— Это у них что, арестантские робы, что ли? — спросила я Дениса тихо.

Денис засмеялся:

— Нет. Одежда для шабаша. По традиции.

Я вспомнила, что говорил Денис в самолете. Что ведьмы Реймс провели шабаш, и Жасмин их за это арестовала.

Но, похоже, кое-кому было плевать на традиции. Среди серо-невнятной толпы сияло золотое парчовое платье Далии.

Золотая Далия подскочила к Жасмин и закричала:

— Вы собираетесь снимать с нас эти мерзкие браслеты?

И правда, я заметила на левых запястьях дам красные браслеты «Превед», такие же, как у Мелиссы.

Жасмин оглянулась на Дениса, тот уже шагал к автобусу:

— Снимай со всех, кроме Далии Георгиевны.

— Что-о? — взревела Далия.

— Вызывать существа, исполняющие желания, запрещено, — тихо сказал Бондин.

— Наверное, вам придется надеть браслет, да помитриловей, и на меня тоже, — прозвучал тихий и уверенный голос Маргариты.

Она выходила из автобуса, опираясь на любезно протянутую руку стоявшего на земле, перед лестницей, толстого краснощекого Мордациуса, того, что любит есть яичницу на завтрак.

— Придется, — с огорчением кивнул Денис.

Ничего не понимаю. А! Маргарита же снова глава клана, а потому будет отвечать за преступления Далии. Что там было за вызов джинна? Вечная ссылка в Сибирь? Или пожизненное лишение магии?

Глава клана, насколько я помню, получает половину наказания. Половина вечной ссылки — это сколько? В любом случае ужас. Тем более Маргарита не виновата.

И вообще…

— Я ведь тоже была главой клана, — сказала я. — Значит, и меня надо арестовать…

Маргарита покачала головой, подошла к нам:

— Ты была главой пять минут. Так что не мели ерунду, девочка. — И Маргарита протянула левую руку Денису.

— У меня нет с собой толстого браслета, — сказал Денис.

— Я могу сбежать, — сказала Маргарита. И вздохнула: — Только жаль будет покидать мой домик с садиком.

Боже, боже. Как же это несправедливо. И печально! И есть только один способ спасти Маргариту…

Оправдать Далию!

Но как?

Я могу взять вину на себя. Я не принадлежу к этому клану больше. У меня вообще нет клана. Я волк-одиночка. Я ведьма, которая бродит сама по себе. А значит, никто не разделит со мной наказания.

Может, у Далии были не такие уж ужасные желания… Может, за них всего лишь лишат магии навсегда. А я и так привыкла жить без магии. Но вот если Сибирь… А что… Была же я готова поехать в Сибирь с Мишей. Теперь поеду без Миши… Зато, может быть, с магией. В Сибири тоже люди как-то живут. Там ведь и города большие есть. Наверное. Как там… Сибирск. Новый. То есть Новосибирск.

— Это я вызвала джинна! — выпалила я.

Бондин вытаращил на меня глаза. Далия покосилась недоверчиво. А Маргарита сказала: