– Ты уже поняла, что случилось? – спросил собачник, едва мы оказались наедине.

Я помотала головой и направилась к шкафу – хоть халат накинуть, что ли. Подступающую истерику душила с горячностью Отелло, но получалось фигово. Глаза щипало от слез, в носу щекотало… ну тоже от слез, если в анатомические подробности не углубляться.

– Привязка сорвалась, – сказал мужчина устало. – Просто сорвалась привязка…

Он отдернул штору и уселся на узенький подоконник. Псина скромностью хозяина не обладала, косматая зараза запрыгнула на развороченную постель и сделала вид, что всегда тут спала. Я невольно поморщилась, но промолчала. В свете происходящего шерсть на простынях – сущая мелочь.

– Я не разбираюсь во всей этой хиромантии…

– Вальтез, – сказал мужчина.

– Что простите?

– Вальтез мое имя, – пояснил тот.

– Очень приятно. – Приятно не было, но хамить не хотелось. – Я – Крис.

– Знаю, – грустно усмехнулся собеседник. – Я все-все знаю…

– Ну раз знаете, тогда объясните. – Кажется, задушить истерику все-таки не получится.

– Да. Разумеется, объясню… – Вальтез тяжело вздохнул, сцепил пальцы и, смерив странным взглядом, сказал: – Для начала я должен признаться, что действовал не один.

Очень хотелось кивнуть на пса и спросить – ваш главный сообщник? Но я смолчала. А типический-типический мужчина продолжал:

– Не подумай, что оправдываюсь. Просто хочу, чтобы ты осознала масштаб. Это был очень крутой эксперимент, Крис. Единственный в своем роде.

Эксперимент? Черт! Кажется, истерика может смениться жаждой убийства, причем сию секунду.

– Видишь ли, мы и вы, ну то есть люди, разделены не только биологически, но и магически. У вас своя судьба, а у нас… Многие думают, будто у нас судьбы нет, будто мы сами творцы. Я не знаю, правда ли это, но одно известно наверняка – мы несравнимо сильнее вас.

Злиться я перестала, даже дошла до письменного стола, присела на краешек столешницы. Собачник перемену в настроении точно заметил, даже улыбнулся уголками губ.

– Так вот… На вашу жизнь мы влиять можем – те же привороты, порчи, привлечение удачи, ну и так далее. Влиять на жизнь себе подобных – нет. С одной стороны, это хорошо, с другой… Знаешь, временами это вызывает очень серьезные проблемы.

Он отвел взгляд, поджал губы. И продолжил далеко не сразу.

– Крис, ты ведь умная девочка, верно?

Вопрос риторический, но я все равно кивнула.

– Ты же понимаешь, что изменить реальность совсем не просто?

Опять кивнула, хоть этого и не ждали.

– И что без причины подобные вещи не делаются, тоже догадываешься.

Конечно. Правда, меня сейчас не причины интересуют, а кое-что другое – Глеб. Где он? Что с ним? И помнит ли он меня?

– С Глебом были проблемы. Поэтому мы, старшие, решились на самую грандиозную аферу за всю историю нашего народа. Это был очень сложный ритуал, Крис.

Вальтез поднялся, прошелся по комнате.

– Не хочу грузить тебя подробностями. Да и вряд ли поймешь, чего нам стоило провернуть это дело. Преодолеть сопротивление сообщества, пробить защиту самого Глеба, отыскать источник энергии и, в конце концов, найти тебя. Сейчас важно лишь то, что привязка сорвалась.

– Что за привязка? Приворот? Вы приворожили меня к Глебу?

– Нет, – хмыкнул собачник. – Нет, ну что ты… Привязка – это… ну как бы тебе объяснить… Чтобы изменить реальность, мы создаем новый фрагмент – грубо говоря, формируем ту ситуацию, которая нужна, и замещаем ею настоящую. Остальную работу – подстройку прошлого и будущего, делает само мироздание. Просто оно не терпит несоответствий. Так вот, чтобы процесс изменения начался, новый фрагмент нужно к реальности привязать. Это как… пришить новый орган. До тех пор пока орган не прижился, его держат хирургические нити, дальше уже сам. Так вот, эти ниточки и оборвались, реальность отторгла искусственный элемент, все возвратилось на круги своя.

– А ниток попрочней не было? – спросила тихо-тихо, уже зная, каким будет ответ.

– Энергии не хватило, – признался Вальтез. И добавил с грустной улыбкой: – Надо было прибить этого Данилова, вот тогда бы проблемы не возникло.

По спине побежал холодок – просто тот, кого я опрометчиво считала добрым волшебником, не шутил. Черт, кажется, быть узлом не всегда выгодно.