Теперь, вспоминая о случившемся, Саманта поняла, что удар пяткой по стене — это слишком слабый сигнал, чтобы его принял спящий человек. Каким же образом Майк услышал ее тихий «sos»? Как он догадался, что эти слабые удары были призывом о помощи, а не посторонним шумом? Она ведь могла повернуться во сне и задеть стену.

Тем не менее Майк как-то услышал и понял ее и пришел ей на помощь. Саманта вспомнила о дыре во входной двери. По ее телу пробежали мурашки. Майк ведь пробил эту дверь ногой и через дырку смог открыть замок. Пробил монолитную дубовую дверь. На это способен, наверное, лишь бульдозер, подумала Саманта.

Она попыталась взглянуть на Майка отвлеченно. Неужели он действительно самый красивый мужчина на свете или он такой лишь для нее?

Она разглядывала его. Ее взгляд перешел с лица на могучую шею, затем на обнаженную руку с рельефно выделяющимися мускулами, на тонкую талию, плоский и твердый, без грамма жира, живот. Потом спустился ниже: шорты, ноги — волосатые и загорелые.

Подняв глаза, она увидела, что Майк пристально смотрит на нее. Саманта быстро отвернулась, не желая показывать, что рассматривает его.

Майк отошел от своих друзей и присел рядом с Самантой на диван. За его спиной мужчины спорили по поводу игры, а женщины в саду любовались цветами:

— С тобой все нормально? — спросил Майк, поправляя плед, хотя в комнате было достаточно жарко.

Она кивнула, глядя на свои ладони.

Майк нагнулся и, просунув руку под высокий воротник, дотронулся до ее шеи в том месте, где остались синяки. Пальцы скользнули по шее и начали гладить затылок, в то время как большой палец гладил ее нижнюю губу.

У Саманты перехватило дыхание. Ее глаза смотрели в глубину его темных глаз. Казалось, они в комнате вдвоем, хотя она и ощущала присутствие других людей. Когда Майк придвинулся ближе и его губы почти коснулись ее губ, обжигая их своим жаром, она не смогла собрать силы, чтобы дать отпор.

Он прикоснулся губами к ее губам, и она медленно закрыла глаза. Но тут же широко распахнула их, почувствовав, что он слегка отстранился. Он смотрел на нее. Она не могла понять, что значил этот взгляд.

— Сэм, — выдохнул он и поцеловал ее искренне, от души, не агрессивно, а нежно и мягко, будто хотел без слов сказать ей что-то ласковое, ободряющее, дать ей понять, как она ему нужна.

Ее рука потянулась к его шее. Боже, подумала она, дотрагиваться, ощущать Майка, ощущать тепло его тела, тела, которое она рассматривала так часто, чувствовать под пальцами завитки его волос… Она притянула его голову к себе. И он послушно склонился, сливаясь с ней, смыкая губы в единое целое.

Саманта все глубже зарывалась в подушки, ее рука обхватила шею Майка, губы немного раскрылись, чувствуя горячую нежность его языка. Он не давил, не был грубым и настойчивым. Он не навязывал свои ласки.

Майк не выдержал первым и отпрянул от нее. Ее сердце стучало как молот, дыхание участилось.

— Тебе так нравится больше, родная? — прошептал он.

— Я… — Но он вновь прижался к ее губам, не позволяя говорить.

Его ладони сжали ее скулы, большие пальцы скользнули по ее щекам, затем прикоснулись к бровям, носу, губам… И опять он отпрянул, отстранив ее от себя дрожащей рукой.

— Ты творишь со мной что-то страшное. Не знаю что, но это ощущение особое… я испытываю его с первого дня нашей встречи.

Приход женщин из сада возвратил их к реальности. Майк встал с дивана и выпрямился. Но в его глазах по-прежнему было столько желания, — оно буквально горело в них — что можно было подумать, будто он все еще целует ее.

— Мы не помешали? — спросила Энн. — Майк, ты и… э… твоя квартирантка… вы хотите, чтобы мы ушли?

— Напротив, я бы предпочел, чтобы вы остались. Этот дом становится, как бы сказать, намного приветливее, когда в нем много народу.

Саманта опустила голову, пытаясь спрятать от посторонних глаз появившийся на щеках румянец. То, что сказал Майк, была сущая правда: она действительно чувствовала себя в большей безопасности, если в доме был кто-то еще, кроме них двоих. Она была убеждена: когда в доме находятся люди, Майк не зайдет настолько далеко, что она не сможет противостоять ему.