Джордан нашел глазами одного из официантов и приказал:

— Позови его слуг. Пусть отвезут этого болвана домой.

— Да, сэр.

Вскоре явились кучер и лакей Альберта, чтобы забрать своего пьяного господина.

Джордан с отвращением проводил их глазами. Всему есть предел. Он больше не станет щадить этого труса и предателя.

Сначала он обговорит все с Вирджилом, а завтра, когда Альберт проспится, явится в его резиденцию с вооруженным отрядом и силой заставит эту крысу говорить.

У него действительно кончилось терпение. Время дипломатии прошло, сейчас пора задать мерзавцу хорошую трепку.

Вдруг кто-то коснулся его руки.

— Добрый вечер, красавчик! — Одна из девиц прижалась к нему и погладила по спине. — Я вижу, тебе нужно развлечься.

Джордан уже неделю не прикасался к женщине, но этой несчастной он ответил холодным, угрюмым взглядом.

— Не нужно! — рявкнул он. Его резкий тон отпугнул девушку, а самого Джордана вдруг ужаснула мысль: что, если Мара не простит ему ложь? Если она вычеркнет его из своей жизни, вырвет из сердца любовь к нему, тогда он весь остаток своей темной, никчемной жизни будет вынужден довольствоваться такими вот продажными созданиями.

* * *

Проспав несколько часов в пьяном забытьи, Альберт проснулся от страшной головной боли и невыносимой жажды. Эта жажда оказалась единственной силой, заставившей его подняться на ноги в этот предрассветный час и, хватая пересохшим ртом воздух, потащиться к кувшину с водой.

Опустив глаза, Альберт увидел, что по-прежнему в вечернем костюме, который надел накануне. Даже туфли были на месте. Герцог не помнил, как добрался домой. Он даже почти не помнил, что был в борделе. С другой стороны, в последние дни с ним мало случалось такого, что стоило бы хранить в памяти.

Схватив с комода кувшин, Альби стал жадно глотать, не удосужившись даже налить воду в бокал.

Из широкого горла кувшина вода текла мимо рта, залила подбородок, щегольскую рубашку. Бывший первый денди лондонского света больше ни на что не обращал внимания.

От воды стало еще хуже. Герцога затошнило. Голова закружилась. Желудок скрутило от боли. Альберт бессильно упал на стул перед туалетным столиком. Обычно он не упускал возможности полюбоваться на себя, но сегодня смотреть в зеркало было тошно.

Бежать.

Он попытался еще раз проникнуть в библиотеку регента в Карлтон-Хаусе, но понял, что за ним постоянно следят, хотя ни в чем не обвиняют. Во всяком случае, пока.

«Я должен бежать».

Но какой в этом смысл? Даже если он прямо сейчас прыгнет на борт пакетбота, идущего в Кале, это ничего не даст. Франция, Бельгия, Италия наводнены агентами Мясника. Ни в одной приличной стране нет спасения. Они везде. И они доберутся до него.

Спиртное осталось единственным доступным ему способом бегства, но, видит Бог, вчера он все-таки перестарался. Однако кто может его винить? Он так боится! Ведь он так и не добыл Мяснику этот чертов список. И теперь придется с ним объясняться. При этой мысли Альберту стало совсем дурно. Он схватил кувшин и вылил остаток воды себе на голову. Надо скорее прийти в себя!

Вода залила лицо. Мокрые волосы прилипли колбу. Безупречный галстук превратился в мокрую тряпку. На полу образовалась большая лужа.

— Пора, Альберт.

Герцог прикрыл глаза, но в первый раз не подпрыгнул на месте. Он ожидал чего-то подобного. На звук приближающихся шагов Мясника он устало приподнял веки.

— Я пришел за списком.

Альберт собрался с духом, встал на ноги и повернулся лицом к незваному гостю.

— У меня его нет. Мне надо больше времени. Мясник схватил его за глотку, поволок к туалетному столику и швырнул на стул.

— Тебе не хватает не времени, а желания, Альберт. — Он достал большой нож. — Но я смогу вдохновить тебя.

Альберт закричал и попытался вырваться, но тщетно. В бессильном ужасе он смотрел, как Мясник положил его правую руку на столик, прижал большой палец и поднял нож, чтобы отрубить его.

— Я предупреждал тебя, Альберт. Мое ожидание дорого тебе обойдется.

— Нет! — завизжал Альберт. — Пожалуйста, не надо! Не надо! Подождите! Я знаю, что делать! У меня есть план, — взмолился он.

Мясник опустил нож и с подозрением посмотрел на свою жертву.

— Я слушаю.