Мара следила за ним жадными глазами.

— Хорошо, я слушаю.

Джордан, не в силах устоять на месте, принялся расхаживать по гостиной, по пути подобрал кубик Томаса, положил на стол.

— Ммм… Мара?

— Да, Джордан.

Он остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не дипломат, я шпион.

У Мары перехватило дух.

— Я вижу.

— Видишь? — Джордан нахмурился и с подозрением посмотрел на дверь. Очевидно, боялся, что кто-нибудь их подслушивает. Потом снова принялся ходить. — В этом истинная причина, почему мне пришлось уехать двенадцать лет назад и почему не мог тебе писать. Я был вынужден молчать. Мне и сейчас не следовало этого говорить. Но тогда ты была так молода, так безрассудна и неосмотрительна. Ты сама знаешь, что это правда. А если учесть связанные с моей деятельностью опасности, то я просто не посмел ничего рассказывать. Боялся, что ты совершишь ошибку, которая будет иметь катастрофические последствия.

Мара потрясенно слушала его и, как ни странно, испытывала облегчение. Наконец все становилось на свои места!

— Тогда я позволил тебе уйти, но на самом деле я собирался через какое-то время вернуться и убедиться, что твое увлечение прошло.

Мара не знала, что на это сказать.

— В любом случае моя деятельность в качестве агента значительно сократилась, когда закончилась война с Наполеоном. Меня отозвали в Лондон. Несколько недель назад, — продолжил он, — мы узнали, что регенту угрожает новая опасность. Были причины подозревать, что вражеский агент внедрился в ближайшее окружение принца.

У Мары округлились глаза.

— Передо мной поставили задачу уничтожить эту опасность. И прошлой ночью я был весьма близок к ее осуществлению. — Он скривился. — И в этот момент вошла ты.

— Альберт? — потрясенно воскликнула Мара. Джордан кивнул.

— Поэтому я так рассердился. Я не оправдываю свою несдержанность, ибо просто не справился с разочарованием, и теперь прошу у тебя прощения. Я так долго добивался цели, потратил столько усилии, а твое появление дало ему возможность уйти от меня. Шанс был упущен. — Джордан помолчал. — Конечно, ты ни в чем не виновата. Ты не знала, во что ввязываешься. Могу себе представить, как отвратительно это выглядело, с твоей точки зрения. Но, поверь, в действительности все было иначе. Мне остается только надеяться, что ты поймешь. Так трудно все это скрывать от тебя. Я причинил тебе столько боли. — Джордан горестно покачал головой. — Оно того не стоило. Я не хочу тебя терять. Когда я увидел твои глаза, после того как накричал, я понял — настало время открыть правду. А правда в том, что мне вовсе не нужно время, чтобы разбираться в собственных чувствах. Мара, я люблю тебя.

Маре казалось, что сердце сейчас выскочит из груди, — так сильно оно колотилось. Джордан замолчал и, стоя у камина, смотрел на нее, потом тяжело вздохнул и продолжил:

— Я всю неделю работал как проклятый. Хотел выполнить задание, чтобы мой служебный долг больше не стоял между нами. Когда все кончится, мы снова будем вместе. И тебе перестанет угрожать серьезная опасность. Я тосковал по тебе каждый день, но был вынужден держаться от тебя подальше ради твоего же блага. — Джордан с тревогой заглянул ей в глаза. — Теперь ты понимаешь суть происходящего?..

— О, Джордан, — пробормотала Мара, не зная, как объяснить свои чувства. Его признание в любви согрело ей сердце, зато остальная часть рассказа вызвала нервный озноб. Мара поднялась из кресла и прошла к окну, обдумывая услышанное.

Боже, значит, ее возлюбленный — шпион?

Джордан не двигался с места, сохраняя почтительную, а может быть, настороженную дистанцию. Как видно, он давал ей возможность переварить новость. Но, оглянувшись на него, Мара увидела, что он не сводит с нее глаз, и решила, что пора что-нибудь сказать:

— Я… я очень огорчена, что помешала чему-то связанному с безопасностью регента. Я правда раскаиваюсь.

— Ты не виновата. Ты же не знала.

Мара ошеломленно покачала головой.

— Все это так неожиданно…

— И очень секретно.

— Я не могу поверить. Неужели Альберт действительно…

— Да. Я видел, как он пробрался в личный кабинет регента в ночь бала в Карлтон-Хаусе.

— В библиотеке? — Мара нахмурилась. Джордан ухмыльнулся:

— Боюсь, что своим появлением в борделе ты не в первый раз спугнула Альберта.