Ад и проклятие! Неуверенность в себе сделала его жалким. Жалким, как маленький мальчик, ставший боксерской грушей для местных хулиганов, как сын, настолько мало значивший для своих родителей, что они продали его тайному правительственному агенту, хотя знали, что его могут убить.

Ему снова передали бутылку, и Макс попытался избавиться от отвращения с помощью изрядного глотка виски.

Черт! Если этой девчонке удается так терзать его, еще не побывав в его постели, значит, когда они станут мужем и женой, она вообще сживет его со свету.

Будь Макс действительно таким проницательным, каким его считали товарищи по Ордену, он бы умыл руки и выбрал кого-нибудь другого. Симпатичную пустоголовую дурочку, которую можно не подпускать к себе близко и относиться к ней с благосклонным безразличием. Дружелюбную малышку, которая станет транжирить его деньги, не задавая неудобных вопросов.

Однако, несмотря на невыносимое упрямство мисс Старлинг, Макс не мог пойти на попятную. «Ты никогда не сдаешься и не отступаешь», — однажды сказал Вирджил. Именно это качество в нем больше всего ценил Орден. Теперь оно стало его проклятием.

Жизнь стала бы намного проще, если бы он мог сказать Дафне, кем является на самом деле. А так приходилось только ждать, пока она смирится со своей судьбой, и надеяться, что не сойдет с ума от охватившей его любовной горячки. Он чувствовал, что балансирует на грани.

Макс заметил, что в экипаже стало тихо. Казалось, с пассажиров слетела маска веселости. Теперь в нем находились трое никому не нужных воспитанников Ордена, ставших мужчинами, которым теперь предстояло сражаться с собственными демонами — каждому со своими.

— Никогда не думал, что скажу это, — пробормотал Роуэн, — но, кажется, я скучаю по войне.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — задумчиво проговорил Макс.

Ответом Джордана стала горькая улыбка.

Макс вздохнул.

— Веселее, парни! — воскликнул он и откупорил еще одну бутылку.

К сожалению, он знал, что виски не такое мощное успокоительное средство, как снадобье, которое он отведал вчера, — нектар тела девственницы. Он жаждал вновь отведать этого необычайного зелья. Он понимал, что еще вчера мог овладеть Дафной, но решил, что вполне может и подождать... до брачной ночи.

Ветерок, легкий и нежный, словно кашемир, дул с реки. Из садов доносилась музыка, цветные фонари уже зажглись в ожидании темноты в ночь осеннего равноденствия.

Пройдет несколько часов, и лето уступит место осени, а пока повсюду можно было видеть нарядную публику. Гости прогуливались, болтали друг с другом или сидели за столами, расставленными под высоким навесом. Вино лилось рекой, а многочисленные закуски могли удовлетворить самый изысканный вкус.

В доме все двери были распахнуты, приглашая гостей в бальный зал, где музыканты уже настраивали инструменты. Вот-вот должны были начаться танцы.

Воздух был наполнен ожиданием.

Бал обещал стать грандиозным событием. Сюда съехались сотни гостей, ходили слухи, что появится сам регент. Но мысли Дафны были заняты только одним гостем, который еще не прибыл.

Она ожидала появления лорда Ротерстоуна и, учитывая предстоящее ей трудное дело, сильно нервничала. Перспектива была намного более пугающей, чем в случае с Альбертом Кэрью.

Накануне днем Макс ушел от нее уверенный, что все уладил и предотвратил ее отказ тем, что доставил ей чувственное наслаждение. Что ж, ему предстояло убедиться в своем заблуждении.

После их общения в гостиной она физически ощутила, как его воля окутывает ее, обволакивает плотной пеленой, мешает двигаться и дышать. Это лишь укрепило ее в намерении освободиться сейчас, пока у нее еще хватит на это сил.

Воля маркиза, его острый ум, богатство и титул, умение манипулировать людьми, используя свое обаяние, и, главное, умение ласками уничтожить ее сопротивление, сменив его сильнейшим физическим влечением, — все это делало Макса Ротерстоуна опасным противником.

Дафна уже ощущала себя в его власти, но считала, что у нее еще хватит сил и мужества противостоять ему, контролировать собственную судьбу. Если человек перестает быть себе хозяином, могут произойти ужасные события.