Она опустила руки на широкие плечи мужчины, а он принялся ласкать сквозь юбки ее ноги и не прекращал этого занятия, пока не добрался до лодыжек. По телу Дафны пробежала дрожь, когда его умелые пальцы проникли под юбки и медленно двинулись вверх. Желание становилось все сильнее. Она задыхалась, но не могла остановить искусителя, даже если бы хотела, — дар речи окончательно покинул ее.

Она почувствовала, когда его руки легли на обнаженную кожу над чулками и подвязками.

Макс закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

— Ч-что вы делаете? — наконец сумела произнести Дафна, когда он начал поднимать юбки.

— Хочу доставить вам наслаждение, — прошептал он и, наклонившись, коснулся губами ее бедра. — Позвольте любить вас. — И он прижал девушку поясницей к дверце секретера.

Весь мир за пределами комнаты, в которой находились эти двое, исчез. Запретное удовольствие превратилось в блаженство, когда он принялся целовать ее бедра и живот. Дафна жадно следила за действиями мужчины, который был возбужден ничуть не менее, чем она, и уже почти не удивилась, когда он раздвинул ее бедра и жадно приник ртом к ее пылающему естеству.

Дафна растаяла и глухо застонала, когда его язык стал ласкать маленький чувствительный бугорок — средоточие ее женственности. Она почувствовала, как его теплый палец скользнул внутрь, и у нее подкосились колени.

Макс, и она это понимала, был преисполнен желания дать ей все, что в его силах. И она, сдавшись под натиском этой всеобъемлющей вдохновенной страсти, не могла делать ничего иного — только принимать его дар.

В этот момент она была послушным инструментом в его руках, которым он мог распоряжаться, как захочет. Ее тело и, что намного тревожнее, ее душа были открыты ему, и он при желании мог взять ее в любой момент.

Вместо этого Макс при помощи рта и рук стремился доставить ей удовольствие, и неожиданно восхитительное напряжение, которое копилось где-то в нижней части живота, вырвалось на свободу, посылая необузданные волны наслаждения по всему телу. Спина Дафны выгнулась, бедра задвигались навстречу ему, с губ сорвался негромкий хриплый крик. Мужчина жадно приник губами к ее плоти, словно никак не мог утолить мучившую его жажду, и тоже застонал, чувствуя, как тело Дафны сотрясают сладкие судороги.

Когда все кончилось, маркиз поднял голову и внимательно посмотрел на потенциальную невесту. Та, закрыв глаза и все еще вздрагивая, без сил привалилась к секретеру. Он запечатлел влажный поцелуй на ее колене.

Чувствуя себя совершенно обессиленной, Дафна наконец с трудом открыла глаза. Она смотрела на маркиза затуманенным взглядом, словно опьяневшая от вина, которое мог дать ей только он.

Макс медленно провел пальцем по губам, чтобы стереть с них влагу, потом встал и поправил ее юбки. Его глаза светились удовлетворением, на губах играла улыбка.

— Вы восхитительны, Дафна.

— О, Макс, — пробормотала она.

— Увидимся на последнем летнем балу. Вы должны мне танец, Дафна, и я намерен этот долг получить. — Прежде чем она успела возразить, он коснулся кончиком пальца ее губ. Он заглянул в ее глаза, улыбнулся и стал поигрывать выбившимся из прически локоном. — И больше никаких глупых разговоров, — прошептал он. — Вы принадлежите мне. Я хочу вас и не потерплю никаких возражений.

Маркиз Ротерстоун ушел, на прощание запечатлев на ее губах еще один собственнический поцелуй, оставив ее опустошенной, задыхающейся и еще больше сбитой с толку, чем раньше.

Дафна закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями. Когда же она их открыла снова, ее затуманенный взгляд остановился на сверкающем ожерелье. Бриллианты и сапфиры.

Несколько секунд она недоуменно взирала на него, пытаясь понять, как все получилось.

И сквозь охватившую ее приятную усталость и физическое удовлетворение стал пробиваться гнев.

Ожерелье, переливающееся в послеполуденном свете, показалось ей молчаливым упреком. Она оказалась слишком слаба и не устояла перед искушением.

Дафна многословно обвинила маркиза в том, что он относится к ней, как к шлюхе, думает, что может купить ее за свои несметные богатства. Теперь, когда он сделал с ней... то, что сделал, она действительно чувствовала себя блудницей.

Да, она поступила безнравственно. На что только не пойдет этот человек, чтобы получить желаемое?!