Однако первая ночь прошла бездарно. Часов до двух гости веселились на палубе. Мне приходилось быть в центре внимания — хозяйка бала. Устала до изнеможения.

— Сережа, я пойду в каюту, — сломалась в конце концов.

— Иди, конечно. Народ уже рассасывается. Я тоже вскорости смоюсь.

Прозвучало обнадеживающе. Я нашла на палубе Ленку, она уверила меня, что останется до последнего, порядок на флоте соблюдет. А я с удовольствием укрылась в тишине санчасти. Напустила в ванну пены до потолка, полежала, представляя, как придет Безуглов, большой, загорелый, веселый, немножко пьяненький, пахнущий свежим морским ветром. М-м-м! Мой мужчина!

Завернулась в простыню, прилегла на свой диванчик, примерилась — ничего так, не ипподром, конечно, но места на двоих хватит. Вытянулась и дальше в сладкие грезы погрузилась.

…Проснулась оттого, что солнце из иллюминатора светило прямо в лицо. Бросила взгляд на часы — восемь пятнадцать! Мама дорогая, как же я так уснула? Насмерть просто! Безуглов? Безуглов мирно сопел в своей люльке. Хоть волком вой. От злости скомкала свою простыню и швырнула в него — даже не шелохнулся. Один — ноль. Не в мою пользу.

Умылась, глаза накрасила. Специально шуму побольше делала — никакой реакции. Просто богатырский сон. Вышла на палубу. Хорошо-то как! Небо высокое-высокое, солнце утреннее, ласковое, волна шепотом на песок набегает — тихо. Редкая чайка выкрикнет что-то — и снова тишина. Тут Ленка материализовалась. Свежая как огурец. Стакан сока мне протянула:

— Примите, бояре.

Сок оказался свежевыжатым. Из морковки с яблоками.

— Вкусно! Откуда дровишки?

— Сама жму. Соковыжималку держу в каюте. Каждое утро по стаканчику — закон.

— Молодец ты, Ленка, целеустремленная. А где мы?

— Остров Рейнике. Сейчас курсанты пикник на природе организуют, народ разбудим и в море потом выйдем. Погода хорошая, можно паруса поставить.

— Спасибо тебе, Ленуська! Так все организовано хорошо. Долго вчера еще гудели?

— Да не особо. Народ воздуха морского с непривычки хватанул, через час после тебя и угомонились уже. Безуглов твой молодец. До последнего гостя со мной был, не бросил.

Ну конечно! Ему же больше нечем заняться было. Убила бы!

Корабль потихоньку просыпался. Гости мои стали на палубе появляться. Помятые малость, но мероприятием явно довольные. Через час по радио объявили всеобщую побудку и пригласили всех спуститься на остров, на пикник.

Пикничок организовали грамотно: пиво, соки, минеральная вода, овощи и гора всевозможных морепродуктов. Народ явно пошел на поправку. Кое-кто даже купаться в море полез. Безуглов в том числе. Для бодрости.

К полудню снова на судно загрузились, отчалили. И полетел день. Паруса ставили, под ними по акватории туда-сюда фланировали — красотища!

Вечером снова к острову причалили, музыканты мои заказанные широкую программу развернули. Песни, танцы, игры. Ну и пьянка, конечно. На берегу костры зажгли, мангалы вытащили — пошло-поехало. Я опять с ног от усталости валилась, но держалась. Попросила кофе мне сварить покрепче и побольше.

— Ты если для бодрости, — Безуглов возник, — так лучше чаю зеленого выпей. Очень помогает.

Хорошо, выпила чаю. Помогло и правда. До конца додержалась. Часам к четырем утра Ленка курсантам скомандовала порядок на берегу наводить, а мы с Безугловым чинно отправились в санчасть. Он все праздник мой нахваливал, а я с ужасом думала, на кого я завтра буду похожа после таких гульбищ и неполноценного сна. Как Ленке удается огурцом себя держать? Точно знаю, что косметология тут ни при чем.

В каюте особо стесняться не стала. При Безуглове одежку с себя скинула, в полотенце завернулась:

— Я первая в душ!

А он как ни в чем не бывало:

— Давай, дуй быстрее! Другие тоже хочут.

— Пошли вместе.

— Машка, опять за старое? Иди давай.

Так ждать мне его или нет? На всякий случай пены снова напустила, в ванну улеглась. Ждала, конечно, напрасно. Когда вышла, он в кресле уже придремал, но зашевелился, зевнул, кулак мне показал и подался водные процедуры принимать. Надежда еще теплилась. Подкралась к ванной, дверку на себя потянула — закрылся на задвижку, гад такой! Вернулась к своему дивану, рухнула и — заплакала. Сама не ожидала. Пыталась успокоиться, чтоб Безуглов не застукал, а слезы все сильнее и сильнее лились. Вот наваждение!