Отчаливали вечером в пятницу. И до воскресенья. Гостей человек пятьдесят плюс музыканты и повара. С размахом, короче.

Я пораньше приехала, как хозяйка бала. Проверить, чтобы все вовремя подвезли и загрузили. Все шло по плану.

Вечерело. В сентябре уже жары нет, но тепло еще — загорать можно. Воздух прозрачный. В порту шумно. На каждом корабле — своя жизнь. На палубе ко мне Ленка подошла, помощник капитана. Парусник сам по себе явление экзотическое. А на «Палладе» еще и женщина — второе лицо. Энергичная, с копной рыжих волос, в форме черной, ладненькая вся. Я ее сто лет знаю. Уже и не помню откуда.

— Ну что, Мария Алексеевна, все о’кей?

— О’кей, Ленуська. Спасибо тебе. Чувствуется твоя твердая рука.

— На флоте порядок должен быть, — и побежала дальше командовать.

Вскорости курсантов своих возле трапа построила. Парни — орлы. В форме, в белых перчатках. Гостей встречать стали. Гости потихоньку стекались. Курсанты им подняться помогали, ко мне подводили. Тут уже я цветы с подарками принимала, а сама все Безуглова выглядывала. Прибыл, наконец. Даже не опоздал. И один, слава богу.

На трап как мальчишка взбежал, букет мне всучил и с Ленкой расцеловался:

— Привет, морской волк!

— Привет, старый блудник!

Интересно, в городе есть хоть одна юбка, которую он не знает? Безуглова отправила к гостям, а у Ленки тут же спросила:

— Откуда знакомы?

— Да я с женой его бывшей, Аллой, в газете раньше вместе работала. Она хоть и не журналюга, но в нашей сфере работала. В молодости часто общались, теперь реже, конечно.

Владивосток не город, а деревня какая-то! С одним одеялом.

— Лен, ты, это, — подступилась я, — посели нас с ним вместе в люкс какой-нибудь, а?

— Маш, ты с реи рухнула, что ли? У нас — учебное парусное судно. Курсантов обучаем. Откуда люксам взяться? Все кубрики одинаковые. На шесть человек.

— Ну, Лен! Судьба у меня решается. Придумай что-нибудь!

Ленка скептически на меня взглянула, но прониклась, нахмурилась:

— Могу вас в санчасть поселить.

— Куда-куда?

— В санчасть, — на полном серьезе ответила. — Там иллюминаторы прямо на палубу выходят. Две койки. И душ с туалетом. Отель «Хилтон»! Лучше его только капитанская каюта и моя.

Мы засмеялись, и я согласилась. Тут и капитан рядом нарисовался. Вылитый Нахимов. И еще — единственный мужчина из моих знакомых, который встает в присутствии дамы.

— Мария Алексеевна, все по плану?

— Спасибо, Николай Кузьмич. Просто замечательно!

— Когда командовать с якоря сниматься?

— Думаю, что все уже в сборе. Давайте еще минут пятнадцать — и в путь.

— Есть! — руку к козырьку приложил и испарился.

Ровно через пятнадцать минут в динамиках заиграли «Прощание славянки» и подняли трап. Здорово как! Море, теплый сентябрь в прозрачных сумерках, и мы с Сережей на паруснике. Праздник! Гости мои оживились, палубу облепили, руками непонятно кому замахали, фотиками защелкали.

Безуглова нашла на второй палубе, возле капитанского мостика (где ж ему еще быть в момент отплытия судна?), они с капитаном очень оживленно общались.

— Без тебя, Сережа, не отчалили бы! — и утащила его к гостям. Он послушный какой-то был, нравилось ему все, заметно было.

— Где я живу?

— Со мной в одной каюте, — невинно так ответила. Глядя в сторону.

— Машка, опять за старое? — не очень-то и рассердился.

— О тебе, дурашка, хлопочу, — по-прежнему невинно. — Все каюты шестиместные, и удобства — одни на всех. А у нас — все свое. И койки отдельные. «Хилтон», сказали!

Он засмеялся. Ура, ура, ура! Маленькая победа — хорошее начало.

Тут я спохватилась для приличия:

— Ты чего никого из своих не взял? Пацанам интересно было бы.

— Да Гришка в Китай с друзьями умотал, наряжаться перед первым курсом. А Ваську Вика в последний момент не пустила. Подпростыл он. Расстроился парень. Хоть и здоровый уже, на третий курс перешел, а маму все слушается! В меде учится. Хороший мальчишка, умненький!

Спасибо, Вика!

Санчасть наша и правда ничего оказалась. Просторная комнатка. Стол, шкаф, диван и койка к потолку на железках прикрученная. С металлическими барьерами. Как люлька. Чтоб не свалиться в шторм. Безуглов совсем развеселился:

— Чур, я на ней сплю. Буду как на качелях. А ты — на диване. Он мягче и шире.

Ага, размечтался! Но кивнула: согласна.