Поехали за город. В ресторанчик. Там уже народу — тьма. Завез меня, представил и бросил, конечно. Ну и не страшно. Во-первых, многих и без него знаю, живем-то как в деревне. Во-вторых, атмосфера без напряга. Даже одежки на многих — джинсики и свитерочки. Хотя знаю я тем джинсикам цену! В общем, пьем и едим. Официанты для нас барбекю на улице развернули, в беседке накрыли. Стемнело. Все небо — в звездах. И тепло-тепло. Ко мне мужичонка прицепился, бриллиант на мизинце поболе моего будет, а у меня — каратник как-никак: то барбекю впихнуть в меня пытался, то вино заказывал, и такое и сякое. А я никакое не пью. И мясо не ем. Чтоб кожа лица не страдала. Тут Серега наконец материализовался. Ситуацию оценил. Велел мне форель в фольге запечь, а про вино твердо сказал:

— Пей! Хорошее, из Парижу, от него только польза.

Набрала воздуху, чтобы возразить, но передумала и выпила весь бокал. Дядька с бриллиантом чуть не задохнулся от злости. Но смолчал. Куда ему против Серого? Тот хоть колечки и не носит, но авторитетный какой-то с виду. Где набрался?

А у Безуглова, вижу, глаз уже блестит — девчонку подцепил. Длинноногую. Падок он на таких. И так вокруг нее и эдак. Что-то смешное рассказал, потом в танце лапу свою растопыренную к пояснице ее прижал, ну и так далее. Девицу оторвать уже никак. Хоть и помоложе лет на десять явно, но за Сережечку зацепилась.

То ли от вина польза мне пошла, то ли из вредности, по нашла момент, чтобы напомнить ему, что мы — в приличной компании, а ты, Безуглов, с дамой прибыл, если что. Дама — это, конечно, я. Очнулся, прихмурел, но в руки себя взял. С девчонкой пошептался напоследок и ко мне прибился.

В качестве наказания еще бокал вина в меня влил. Угомонился наконец и, охладев к жизни, предложил ехать.

Поехали. Перед выездом в гардеробном зеркале вместе отразились.

— Хорошая пара, — хохотнул.

Я ему — до плеча. Вот вымахал! В школе сроду самым маленьким был. Мы и сдружились-то оттого, что на разных школьных мероприятиях нас вместе в пару ставили — мельче его в классе только я была. А в девятом вдруг как начал тянуться — не угнаться, росленький такой получился, видный.

Ладно, выпали из ресторана, я за руль уселась — все меньше алкоголя приняла, чем он.

Выгнал.

— Сам поеду. Для тебя два фужера вина больше, чем для меня литр водки.

Обижаться не стала, в голове и правда карусель. Села пассажиром.

Джипчик у него неплохой, попроще моего, конечно, но — ничего.

— Чего «крузак» не купишь?

Морду скривил:

— Для меня сильно круто.

Прибедняется, знаю.

— Безуглов, не вези меня домой, не хочу. Свези к себе, на набережную, кофе сваришь. Ты все равно один, девчонку я тебе спугнула.

Хмыкнул — видать, не сильно спугнула. Но поехали к нему. Я очень его квартиру люблю. Ничего в ней такого супер нет, по какая-то она — для жизни. Для приятной, комфортной жизни. Не очень и большая, но светлая, со всякими тостерами, кофеварками, приспособами бытовыми, пультами. Душевная квартира-дом. А чисто как!

— Домработницу держишь?

— Не-а.

— Я у тебя сночую, пожалуй. Нравится мне у тебя.

— Ну-ну! А как приставать возьмусь?

— Да приставай сколько влезет!

— В меня много влезет, — и глазом сверкнул.

«Звери задрожали, в обморок упали!»

Он взялся кофе варить, а я на подиуме устроилась — мое любимое место. Подиум — это возвышение у него такое, в гостиной возле окна. Отсюда и кухню через арку видно, и телевизор перед носом, и подушек тьма. Хочешь — валяйся, хочешь — пультом щелкай, хочешь — за хозяином в кухне наблюдай.

А хозяин всерьез принялся за кофе.

— У меня «Бэйлиз» есть, твой любимый, будешь?

— Да не пью же я!

— Да ладно ты, я никому не расскажу!

— Ну, тащи!

Притащил. Вместе с кофе. Я глоток всего и сделала, а в голове — совсем круговерть. Отвыкла. Он заметил. Опять хохотнул.

— Ты где спать будешь — на подиуме или диван разобрать?

— Я с тобой, Безуглов, спать буду сегодня, вот! Растерялся:

— Инцест какой-то будет.

— Дурак, инцест — это когда отец с дочкой!

— А когда брат с сестрой?

— Отстань, какой ты мне брат?

Сдался, не зря глазом сверкнул. Ну а я-то, я-то! Напилась и вправду!

Хорошо с ним оказалось.

— Безуглов, у тебя руки ласковые какие!

— Не Безуглов я.

— А кто?

— Сергей.

— Сергей, Сережа! Все равно ласковые! — Пьяная женщина, чего с меня взять?