— Надолго. Навсегда. Технологию новую внедрять буду, с финнами контракт подписал.

Молодец! Он в институте как-то вдруг изменился. Из балбеса превратился в отличника. Правда, мы в разные вузы поступили. Я — в юридический, а он — в архитектурный.

А после института пошел Серега в гору. Его учиться вечно куда-то посылали, то — в Америку, то — в Европу. Гранты под него давали. Надежд не обманул.

Страна как раз на пик перестройки попала. Бедствовали в основном. А он — ничего. Фирму свою организовал в кооперативный период, проектировал, строил. Приторговывал всем подряд.

Я-то после универа замуж сразу выскочила, за однокурсника, сына известного адвоката. Прожили почти год. Потом папаня его в Москву пристроил. «Устроюсь — вызову», — сказал. Так и сгинул. Но сын родился — Рудиком назвала, Рудольфом, значит. Чтоб не как у всех.

Долго не тосковала, купила швейную машинку и стала обшивать всех подряд. Все равно концы с концами еле сходились. Как-то Новый год на носу. Тут Серега и объявился — попрощаться заехал, на учебу очередную куда-то намылился. Посидел в гостинке моей убогой, потом портмоне достал, отсчитал две штуки. Баксами. «Возьми, — сказал, — командировочные на полгода дали, а тебе пацана поднимать надо. Я — мужик крепкий, к роскоши не привык, перебьюсь».

Я брать отказывалась. Так он на елку их пристроил и смылся.

Швейную машинку я продала, купила компьютер. Фирму открыла, контору нотариальную — пошло! Теперь — самая известная контора в городе. Особенно поднялась в пору регистрации квартирных продаж. Потом серию удачных покупок недвижимости во времена дефолта сделала — теперь сдаю под магазины.

На джипе езжу, сын школу элитную закончил — в университет пристроила. Замуж еще пару раз сходила. Да неудачно все. А гостинку ту продала. Хоромы купила.

Серега периодически проявлялся. Но все — бегом. Между делами. Хотя контора его справно работала: дорогие проекты разрабатывал — крутякам нашим домишки в санаторной зоне строил. На слуху, в общем. И сам он женился вроде удачно, но то ли загулял, то ли еще чего. Короче, покинула его женушка. Не сильно он убивался почему-то, хотя Алку вроде любил, они рано поженились. Сын у них, Гришка, так он постоянно то с мамой, то с папой. Серега его из лап своих не выпускает.

Не знаю каков он как муж, но отец хороший получился.

Я же, после того как на ноги встала, все те две штуки баксов отдать ему пыталась. Не брал. «Успеется еще, — говорил, — жизнь она такая… Как невмоготу мне станет, так и отдашь».

Типун тебе на язык!

Короче, вот он снова и прорезался.

— Сколько не виделись-то?

— Года два.

— Ого! Теперь часто встречаться будем, старый я уже, мотаться надоело, окопаюсь на месте. Да и Гришку учить надо, через год школу заканчивает.

Нам бы такого папу! Ну и ладно, пусть хоть брат такой есть, и то неплохо. В общем, кофе выпили.

— Ты как, замужем нынче или в полете?

— В полете.

— Ну и хорошо. Вечером мне на презентации надо быть, фирма приличная пригласила, с дамой велели, а дамы нету. Давай со мной, родная? Заеду за тобой.

— Это у тебя-то дамы нету? Стареешь, братец. Пьянка небось будет?

— Ну!

— Так не пью я.

— Совсем?

— Совсем.

— Ну хоть ешь?

— Ем. Но без мяса.

— Бедненькая! Ладно, все равно заеду, развеешься.

— Только Машкой меня принародно не зови.

— Как скажешь, но и Марь Алексеевной не буду.

— Ладно, зови Марией.

— Просто Марией, — согласился он. И захихикал. Дурень!

Вечером заехал. Не поленился — поднялся в квартиру. Маме розочки преподнес, галантный такой! Мама прямо на месте вся и растаяла. Она с первого класса от него без ума.

— Сережечка, ка-акой ты!

— Какой?

— Нормальный какой-то!

Оно и правильно мама сказала — просто нормальный.

— Ты Марию куда везешь?

— На вечеринку.

— Приглядывай там за ней.

— Конечно, куда ж деваться?

Смылись.

— Видишь, меня даже мама Марией зовет, а не Машкой.

— Не выначивайся, — сказал.

— Я выначиваюсь?

— Ты, конечно. Машкой ты для меня была, Машкой и останешься, — как-то так сказал, что я и заткнулась.