Настало тридцать первое декабря. Последний день года, века, тысячелетия. Когда Безуглов раньше в городе в это время был, мы всегда в последний день года вместе завтракали — традиция! И не обязательно вдвоем — можно брать с собой кого хочешь. Само собой традициям изменять не стали. В одиннадцать встретились в «Арт-студии». Я Сереге назло дизайнера Эдичку с собой притащила, налыську бритый, но с усами. Из Москвы прибыл, славы искать.

Думала Безуглова наповал сразить. Не сразился. Зашел, Эдичке руку пожал, заказал себе омлет с грибами и мартини (с утра пораньше!), стал его галиматью слушать. Потом, по традиции опять же, впечатления года стали обсуждать и вдруг подскочил:

— Вика! Я заждался уже!

Вот тебе и здрасте! Обычная такая Вика прибыла, не совсем и в его вкусе вроде и, говорят, постарше она его года на три. Он с ней уже лет семь, а то и больше, с переменным успехом путается. То друзья, то любовники. Сейчас, похоже, «просто друзья». Пришлось делать радостно-удивленное лицо, целоваться троекратно.

Короче, посидели вчетвером, я от ревности умерла, но виду не подала. На десерт сказала:

— Безуглов, я по части Сайпана выиграла: и визы есть, и билеты, и отель забронирован!

Знай наших!

Глазом ни он не моргнул, ни Вика. Даже не по себе как-то стало. Точно, опять «просто друзья».

— Ехать когда? — спросил деловито.

— Через три дня, — ха-ха!

— Ну так и поедем!

Я и растерялась: без боя сдался, к чему бы? Может, Вике назло? Еще не хватало!

— Поехали. То есть полетели.

И полетели. Мне все не верилось.

— Серый, мы вместе куда-то поехали?! — на шее у него повисла.

— Чего ты?

— Ну, вместе. Балбес!

Сначала до Сеула долетели. Бродили там в аэропорту часа четыре. Там не аэропорт — город! Серега как младенец на эскалаторах катался. Нет, не совсем на эскалаторах. По движущимся дорожкам. У них такие везде. Если лень идти пешком, то вставай на черную ленту и она везет тебя по залу. Надоело — спрыгнул. Вот он и резвился. Потом угомонился. Курилку искать начал. Нашел. Безуглов, курить вредно. Знаю. Брошу. А пока — курил. Потом по «дьюти-фри» прошвырнулись. Мне — рай, подарков всем накупила, ему — до лампочки. Потом снова на дорожках катались.

Пообедали, он пива набрался, я — с укором — минералки выпила. Объявили посадку, полетели на Сайпан. Перелету — четыре часа. Серега плеер слушал, виски у стюардесс выклянчил. Они принесли, чем он их всех брал?

Приземлились. Там — тепло и влажно. Хоть и готовы были, но такого не ожидали. Плюс двадцать два. А из Владивостока уезжали — минус восемь было, снег. Хорошо — вечер, не так жара ощущается. Нас представитель российский встретил, Олежка. В футболке, в сланцах, в шортах. Отвез в отель. Заселились в номер, душ по очереди приняли, упали, уснули. Утром разберемся…

Утром проснулась и побоялась глаза открыть: вдруг мне все приснилось? Но тут Безуглов из душа материализовался.

— Чего улыбаешься?

— Мне кажется, я — в раю.

— А мы и так в раю, — и поцеловал. По-братски, правда, но ничего — еще не вечер.

— Ну, давай вставай, а то голодный я, да и посмотреть хочется, куда завезла.

Нацепили шорты, кроссовки. Безуглову все не верилось, что не замерзнем — январь все же на дворе, и подались. Спустились вниз, сначала — в ресторанчик, у меня голодный зверь на руках. Шведский стол — Безуглов присвистнул, — чисто азиатский шведский стол, чего только нет, все кухни мира, в Европе и Америке такого не сыщешь. А в Китае, к примеру, во всех отелях такой же. Хотя, пожалуй, такого и в Китае нет.

— Кстати, какая здесь у местных национальность?

— Чамуры, — блеснула я.

— Это — чамур? — показал на официанта.

— Ага, размечтался! Здесь местных только в кабачках встретишь, за бутылочкой или к вечеру под деревом вино сидят тянут. Они тут богатенькие все. Их мало осталось, и островок их маленький, а хозяйничают тут америкосы. Сам знаешь — демократия и справедливость. Так они каждому чамуру гражданство свое дали и ренту положили солидную, с чего бы тем работать?

— Так сопьются ведь! А с виду они какие?

— Маленькие, ножки кривенькие, желтенькие, глазки азиатские, но не сильно. Не в твоем вкусе, короче.

Хихикнул.

— А работают здесь приезжие в основном.

— Лимита?