Я стучу в дверь. Каждая секунда кажется вечностью. Я собираюсь стучать сильнее, когда она открывается. Реми стоит в дверном проёме в летнем платье без лифчика. Её соски напряжены под ней. Я собираю всё своё самообладание, чтобы не закинуть её на руки и унести прочь со мной. Её длинные светлые волосы каскадом падают на плечи. Кожа вокруг её глаз опухшая и красная, как будто она вытирала их. Она плакала?

- Сэм обидел тебя? – настаиваю я. Она не смотрит на меня. Я поворачиваю её подбородок к себе, чтобы наши глаза встретились. - Скажи мне.

 Слеза скатывается по её щеке. Клянусь Богом, внутри меня бык, который хочет вырваться из моей кожи и зайти в соседнюю дверь, чтобы втоптать своего брата в землю. Я должен был знать его лучше, прежде чем жить с ним. Он всегда был и будет помешан на контроле. Но опять же, если бы я не переехал к нему, я бы никогда не связался с Реми. Это позволяет справиться со всем дерьмом Сэма. Тем не менее, я бы с удовольствием ударил парня прямо сейчас.

 - Сэм думает, что я собираюсь разрушить твою жизнь, - говорит она самым хрупким голосом, который я когда - либо слышал. Она раскрывает во мне защитные инстинкты, желая защитить то, что принадлежит мне. Я хочу обнять её и убедиться, что никто никогда больше не причинит ей боль.

 Она продолжает - Он нанял кого - то, чтобы смотреть за Бейли и сказал мне уйти. Он хочет, чтобы я ушла подальше и подумала о всех причинах, почему ты не для меня. Её подбородок дрожит и слёзы текут из её глаз. - Но я не могу вспомнить ни одной. Я забочусь о тебе и Бейли. Я никогда не сделаю ничего, чтобы навредить вам. Она замолкает, а потом качает головой. - Но, возможно, он прав. Как можно будет работать, когда твой брат так меня ненавидит?

 Я беру её за плечи, держа крепко в руках. - Блядь, Сэм, он не имеет значения. Он не знает, чего я хочу или что мне нужно в моей жизни.

 Я наклоняюсь, целуя её в губы. Она мнётся, потом отстраняется. - Я не могу. Моя мама наверху.

 Я беру её за руку. - Что ты делаешь? - спрашивает она.

 - Увидишь.

 Я тяну её на задний двор. Рядом с забором есть ряд кустов, которые отделяют наши два дома. Я знаю, что между этими кустами находится небольшая поляна, где она пряталась. Однажды, несколько лет назад, когда я наклонялся, чтобы вымыть шины, пока мыли мою машину, я увидел её там, наблюдавшую за мной. Это был первый раз, когда я заподозрил, что она была влюблена в меня. Я наблюдал за ней всё время, через отражение машины, пока я её мыл. Она не знала, что я её заметил.

Кусты заросли с тех пор, какими они были тогда. Никто не сможет увидеть нас.

 - Помнишь, как ты смотрела на меня, пока я мыл свою машину здесь? – говорю я, дразня её.

Она краснеет. - Если ты видел меня, почему ничего не сказал?

- Я не хотел смущать тебя. - Я улыбаюсь. - И мне нравилось такое внимание.

 Мы садимся на свободное место между кустами. Небольшая поляна достаточно широкая, чтобы наши тела поместились.

Как только мы спрятались, я её целую. Её руки обвивают мою шею, наши языки как на войне.

 Я скольжу руками под её платье, не в состоянии сдерживать себя больше. Её ягодицы одетые в трусики прекрасно вписываются в мои руки. Но я хочу чувствовать её кожу подо мной, так что я просунул руки под ткань и делаю массаж. Эти прекрасные груди прижимаются ко мне. Ткань её платья настолько тонкая, что я чувствую её твёрдые соски. Я не могу больше это терпеть. Мне нужна она голой. Одним быстрым движением, я сбрасываю платье через голову. Затем я снимаю её трусики.

 Её грудь великолепна. Я кладу одну в рот, пока дразню другую пальцами. Её стоны сводят меня с ума. Я сопротивляюсь животному внутри меня, что хочет раздвинуть её ноги и пробиться внутрь неё. Мне приходится постоянно напоминать себе, что до вчерашнего дня она была девственницей, и её тело возможно не было готово к такому.

Вместо этого не тороплюсь, убедившись, что она чувствует себя хорошо. Я скольжу пальцами между её складок.

 - Чёрт, ты такая мокрая, - говорю я.

- Это потому что ты ей нравишься, - говорит она, как будто её киска - это котёнок, с которым я обнимаюсь.

 - Мне тоже нравится. Как и моему члену.