Она достает из коробки медальон в форме сердца и держит его в пальцах.
— Мы вышлем тебе фотографии Эмили для твоего нового медальона. Она всегда будет рядом с твоим сердцем. — Я улыбаюсь.
— Поразительно. Это прекрасно, — тихо говорит она.
Входит Мишель и говорит:
— Ладно, Табите нужно отдохнуть. Карли, Кайл, вы можете пойти в соседнюю комнату. У нас есть отдельная комната для вас, чтобы быть всегда рядом с Эмили. Кайл, ты должен быть готов покормить ее, — и она улыбается, указывая на дверь.
Я поворачиваюсь к Табите.
— Ты уверена? — я спрашиваю ее. Чувствую, что мне нужно спросить еще раз.
— Я никогда не была так уверена в своем решении. Эмили теперь твоя дочь. Пожалуйста, люби ее так же сильно, как и я.
Я бросаюсь в раскрытые объятия Табиты и рыдаю у нее на груди.
— Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо…
Кайл подходит сзади и мягко оттаскивает меня от Табиты.
— Табита, ты даже не представляешь, что для нас сделала, — говорит он сквозь слезы.
— Спасибо тебе.
Она закрывает глаза и опускает голову, когда мы поворачиваемся, чтобы выйти из комнаты.
— До свидания, — шепчет она.
Я слышу ее тихие всхлипывания, когда мы с Кайлом выходим из комнаты, чтобы воссоединиться с нашим ребенком.
Глава 40
Табита
Филадельфия, Пенсильвания
Настоящее
22 года
Прошло четыре недели с тех пор, как я родила.
С тех пор, как я отдала Эмили.
Протягиваю руку и хватаю медальон, висящий у меня на шее. Карли и Кайл прислали мне первую фотографию Эмили через несколько дней после того, как вернулись домой. Это фотография Эмили, крепко спящей в своей колыбели. Она выглядит такой умиротворенной.
Я потираю сердечко, когда слышу звонок в дверь.
Быстро поворачиваюсь лицом к двери. Это просто Кирстен. Не знаю, кого еще я могла бы ожидать.
Алекс? Сет?
До сих пор не могу поверить, что прошло уже четыре недели.
Я чувствую себя опустошенной.
— Привет, милая, как дела? — Кирстен видит мое горе.
— Я в порядке, — лгу я.
— Как ты можешь быть в порядке, Табби? Ты бросила свою девочку месяц назад. Это нормально, если ты не в порядке.
Правда. Это нормально, когда я впадаю в истерику несколько раз в день. Это нормально. По крайней мере, так говорит мне мой психотерапевт.
Однако для меня это горе в двойном размере.
Я потеряла двух детей.
Я потеряла две любви.
Я должна снова научиться жить.
Я беру коробку с новыми книгами и иду к одной из полок вдоль стены. Вдыхаю запах книг, и это успокаивает меня.
— Со мной все будет в порядке, Кирстен. Я обещаю… Доктор Рэндалл говорит мне, что с каждым днем моя боль будет все меньше и меньше. Надеюсь заменить боль новыми воспоминаниями.
Я не знаю, откуда возьмутся эти новые воспоминания, но попробовать стоит.
Кирстен плюхается на диван.
— Мы вместе создадим воспоминания. Ты и я, Табби. Мы можем быть семьей друг для друга. Ты же знаешь, что я всегда рядом с тобой. Люблю тебя, девочка.
Она протягивает руку и сжимает мою.
— Спасибо, Кирстен. Я тоже тебя люблю.
Так здорово иметь настоящую подругу.
И теперь я с нетерпением жду начала следующей главы в моей жизни.
Куда бы она ни привела.
Я вытираю последнюю слезу со щеки и хватаюсь за медальон.
Улыбаюсь впервые за несколько месяцев и наконец-то позволяю себе почувствовать.
Надежда.
Глава 41
Карли
Спринг-Лейк, Нью-Джерси
Настоящее
30 лет
Кайл вбегает в дом и восклицает:
— Пора! Укутай Эмили и выходите на улицу!
От него совершенно кружится голова!
Беру спящую Эмили из колыбели и укладываю ее в цельный розовый комбинезон. Как только она оказывается надежно спрятана внутри, я выношу ее через парадную дверь.
Кайл стоит на лужайке перед домом, уперев руки в бока, и любуется своей работой.
Я подхожу к нему и поворачиваюсь лицом к дому. Задыхаюсь, видя красоту, которая находится передо мной.
Кайл превзошел самого себя в этом году. Наши рождественские огни впечатляют.
Тысячи и тысячи белых мерцающих огней украшают наши окна, крыльцо и кусты. Я чувствую запах сосны от свежей гирлянды, которую он мастерски развесил вокруг нашего крыльца.
— Кайл, это прекрасно! — восклицаю я.
Так и есть.
Это так прекрасно, что я начинаю плакать.
В последнее время я часто так делаю. Плачу счастливыми слезами.
Он притягивает нас с Эмили к своей груди.
— Ничего, кроме Рождественского совершенства для моих девочек. — Он мягко касается своими губами моих.