— Надевай бельишко поэротичнее, — хмыкает подруга. — После подписания пойдешь сразу к нему.

Я теряю дар речи, понимая, что не готова. Что не знаю как и что. Но Лида права: отступать уже поздно. Поэтому только киваю, но потом спохватываюсь, вспоминая, что Лида меня не видит.

— Да, ты права.

— Удачи, Алиса. Если что будет не так — набирай меня сразу. Поняла?

— Поняла, — вздыхаю я.

Кажется, тут все не так. Но я сама пошла на это.

Следующие часы я трачу на то, что принимаю ванну, привожу себя в порядок и надеваю сказочно эротичное белье — подарок подруги. Как-то она притащила мне красивый вишневый комплект, сказав, что в жизни пригодится. И ржала как последняя кобыла, глядя на моё пунцовое лицо.

Пришло время, чего уж.

Надеваю его, потом скромное черное платье — ничего лишнего, но как раз именно то, что нужно. Потому что именно когда я в нем, на меня смотрят мужчины с интересом. Туфли на шпильке, которые подчеркивают стройность ног и делают их длиннее. Всё же рост у меня маленький, поэтому приходится использовать вот такие уловки.

Зато рядом со мной любой мужчина может почувствовать себя высоким, сильным и настоящим самцом.

Волосы только аккуратно расчесываю, но не закалываю. Они прекрасны и так. Лёгкий макияж, попытка придать лицу спокойное и невозмутимое выражение. И не думать о том, что продажа девственности для меня обычное дело. Если начать ковырять эту тему и думать о таком, то я начну запинаться, бормотать что-то невнятное и в итоге все испорчу.

За мной приезжают за два часа до назначенного времени. Клуб не жалеет денег, поэтому посылает специально своих людей за «заказанными» девочками.

Увидев дорогой внедорожник и водителя — громилу громилой, я робею, но мне не дают передумать.

Громила оказывается очень вежлив и вышколен.

Он открывает передо мной дверцу машину.

— Садитесь, — бросает коротко, но без презрения.

Я подчиняюсь, только впиваюсь пальцами в сумочку с такой силой, словно кто-то у меня её отберет. Водитель ничего не говорит, мы едем достаточно долго. За окном уже темно, я понимаю, что ничего не могу запомнить. Хотя… нужно ли это?

В голове роятся жуткие мысли, напрыгивают одна на другую. Сердце колотится как бешеное. Вдруг это последний шанс сбежать?

И тут же злюсь на себя. Уймись уже, Алиса! Это единственный шанс спасти Кирюшку!

Машина плавно тормозит.

Снова открывается дверца, мне подают руку, мягко сжимают ледяные пальцы, помогают выйти. И внезапно говорят:

— Не бойтесь. Вам здесь не причинят вреда.

Я с удивлением смотрю на водителя, смущенно улыбаюсь и киваю.

— Спасибо.

А потом иду прямо к дверям клуба. Назад дороги нет.

Меня там сразу встречает приятный мужчина в костюме неопределенного возраста и проводит в кабинет.

Здесь все… дорого. И пахнет чем-то сладким и кружащим голову. Мне кажется, что я уже чувствую атмосферу порока и похоти. Хотя кругом все прилично, нет ничего такого, что вогнало бы в краску.

Мужчина представляется господином Пискорским, потом достает договор, аккуратно равняет бумаги и передает их мне.

— Ознакомьтесь, Алиса, и подпишите на каждой странице.

Я беру документ, даже не дрогнув. За что себя хвалю.

Смотрю. Пролистываю. Пытаюсь найти хоть что-то, что потом сыграет против меня. Вроде бы ничего страшного. Если не думать о предмете договора. Или мне так кажется? Просто буквы скачут перед глазами?

Я беру ручку и начинаю подписывать.

Одна ночь.

Всего одна ночь.

И об этом больше никто не вспомнит. Кладу ручку на стол и пододвигаю договор к господину Пискорскому.

Он проглядывает все ли на месте и кивает мне:

— Идём. Вас нужно подготовить.

Мне становится жарко, несмотря на тонкое платье. Но я шагаю следом за мужчиной. Меня заводят в комнатку, велят снимать все.

Я смущаюсь, но тут же понимаю, что иначе никак. Ведь не будет же всё происходит в одежде. Господин Пискорский деликатно отворачивается, пока я раздеваюсь.

Сначала туфли. Потом платье. Расстегнуть лифчик, отвернувшись к стене. Положить пальцы на резинку кружевных трусиков, шумно выдохнуть, успокаивая бешено колотящееся сердце и медленно стянуть их вниз. Сложить все аккуратно на стуле.

— Я… я готова, — произношу еле слышно.