Чувствуя, как внутри растет паника, Марина поднялась на ноги. Встав следом за ней, Костя стянул с нее платье, бросил его на кресло. Марина непроизвольно посмотрела в зеркало, отразившее ее загорелую, подтянутую фигурку с белоснежной попкой. Точнее, уже не белоснежной, а розовой…

– Потом полюбуешься собой, – Костя шлепнул ее по заднице. – Когда закончу пороть. А сейчас… Становись на кровать, в коленно-локтевую позу!

– Костя…

– Давай, – он потянул ее за руку к кровати. – Без всяких возражений.

Сгорая со стыда, Марина забралась на кровать.

– Опустись на локти, – приказал Костя.

И, поскольку она медлила, легонько надавил ей на спину, вынуждая принять позорное положение.

– Вот, так оно лучше, – Костя пробежался пальцами по ее ягодицам. – Теперь ты не увернешься от ремешка. И, наконец, узнаешь, что такое настоящая, серьезная порка!

– О боже, – Марина почувствовала, как внутри все сжимается.

– Значит, так… Сейчас я всыплю тебе двенадцать ударов. Думаю, для первого воспитательного урока этого хватит.

– Костя, ты с ума сошел!

– Держи попку ровно, – бесстрастно приказал он. – Голову не опускать, лицо от меня не прятать… Ты поняла меня?

– Да!

– И, пожалуйста, не пугай своим криком соседей. Старайся быть терпеливой и держаться с достоинством.

Марина нервозно рассмеялась. Держаться с достоинством! Это в таком-то позорном положении? Да еще когда он пообещал пороть ее серьезно. Не верилось, что он творит с ней такое. И еще меньше верилось, что она позволяет ему это делать…

Ремень просвистел в воздухе и ужалил попку – так ощутимо и больно, что Марина ойкнула и мучительно сморщила лицо.

– Один, – проговорил Костя, занося руку для следующего удара. – Два… Три… Четыре… Пять…

– А-а-ай! – Марина задергала ногами и захныкала. – Костя, не могу!

– Тихо, не кричи, – Костя шагнул к ней, ласково взъерошил волосы. – Что такое? Больно?

– Да, – Марина мотнула головой, прячась от его взгляда. О, чтоб он провалился. Еще и в глаза ей заглядывает. Как будто ему мало, что она уже десять раз успела сгореть со стыда за время «воспитательного урока»!

И как будто он не понимает, как ей сейчас стыдно за свою слабость! Ненадолго же ее хватило, когда ее начали пороть по-настоящему.

– Марина, – голос Кости зазвучал мягко и одновременно непреклонно, – но ведь так и должно быть, раз это – наказание. Какая же будет польза, если я буду тебя только гладить? И тебе ведь самой стыдно, что ты дала слабину…

– О нет, – Марина застонала и вытянулась на кровати, уткнувшись лицом в покрывало. – Костя, перестань меня мучить!

– Тебе стыдно, – повторил он. – И на самом деле ты хочешь… выдержать испытание до конца.

Он рассмеялся, игриво потрепав ее волосы. Потом выпрямился и шумно вздохнул.

– Поднимайся, любимая, выставляй попку навстречу ремешку. Всего семь ударов. Такая малость, что, ей-богу, просто смешно бояться.

Обреченно вздохнув, Марина переместилась в прежнее положение. Медленно опустилась на локти, оттопырив попу. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выскочит из груди, лицо горело сильнее, чем распухшие от ударов ремня ягодицы.

– Готова? – спросил Костя.

– Да! – крикнула она, стиснув руки.

– Шесть… Семь… Восемь…

Бесстрастно считая удары, Костя методично охаживал Маринину попку ремешком. Марина крепилась из последних сил, стараясь не кричать и не дергаться. Но на десятом ударе не выдержала. Не обращая внимания на ее жалобные вскрикивания, Костя влепил ей еще пару крепких ударов.

– Молодец, умничка моя, хорошо держалась!

Он бросил ремень на кресло и подошел к кровати.

– Ну все, наказание окончено. Иди ко мне – пожалею свою непослушную девочку. Думаешь, мне было легко… так тебя наказывать…

Его голос неожиданно дрогнул. Марина порывисто обернулась. Перед ней был ее прежний Костя: нежный, заботливый, ласковый, боявшийся на нее дышать. Перемена в его поведении вызвала у Марины эмоциональный всплеск, и она бросилась на шею любимому, всхлипывая и ища утешения.

– Милая моя, дорогая, – шептал Костя, осыпая ее поцелуями. – Как ты? Сильно болит попка?

– Побаливает немного…

– Сейчас я тебя приласкаю, и все пройдет, – пробормотал Костя, опуская ее на кровать.