– Насчет морального права – спорный вопрос. Есть моральное право закона, а есть – моральное право любви.
– Значит, ты считаешь супружеские измены нормальными?
– Нет, – он покачал головой. – Ты меня не так поняла. Я всего лишь хотел сказать, что любящий человек не обязан душить свои чувства. А насчет измен… Ты можешь думать, что я рисуюсь, но я категорически против измен и разнообразия секса на стороне. Если секс стал неинтересным, нужно вместе думать, как его оживить, а не пользоваться, так сказать, услугами третьих лиц. Ведь что такое измена, а тем более – роман на стороне? Это – впускание в ауру своей семьи чужой энергетики, которая, скорее всего, окажется враждебной.
– А если эта энергетика уже впущена? – тихо спросила Марина.
Костя философски пожал плечами.
– Значит, следует ожидать каких-то процессов. А к чему они приведут, это одному Богу известно… Кстати, Марин, а он давно изменяет тебе?
Марина шутливо хлопнула его по губам.
– Вот тебе за гадкий вопрос. И за то, что никак не перестанешь поминать моего супруга… Да, давно. Но я не хочу говорить о нем! Сейчас для меня существуешь только один ты.
– Прости меня, – Костя порывисто обнял ее и поцеловал в губы. – Ну что, трогаемся?
– Да… А мы успеем выехать из города засветло?
– Успеем… А почему это важно?
– Потому что мне хочется любоваться из окна машины видами ЮБК.
Костя лукаво прищурился:
– Неужто ты все-таки полюбила эту кошмарную гористую местность?
– А что здесь такого странного?
– Просто еще недавно ты все здесь проклинала и ненавидела.
Марина смущенно рассмеялась:
– Да, было такое. Ну что ж, значит… любовь будет крепкой!
– Потому что прошла через отторжение и ненависть?
– Да.
– А меня ты ненавидела сразу?
– Немного. Только не сразу, а в определенные моменты.
– Угу. И я даже знаю, в какие, – Костя озорно усмехнулся и завел машину. – Ты голодная, Марин?
– Нет.
– Тогда быстренько заберем вещи – и в Алушту.
– А ты, Костя, хоть поел где-нибудь? Черт с этими видами, давай не будем спешить.
– Не волнуйся: пока будешь собираться, я успею поесть. И до темноты еще далеко. Вот увидишь, мы засветло будем в Алуште.
Они и вправду приехали засветло. Но не успели расположиться в квартире, как на город обрушилась ночь. Костя включил приглушенный свет, принес в комнату кофе, купленное по дороге мороженое и вино.
– Ну что, Марин? – он посмотрел на нее несколько торжественно. – Наверное, пора мне рассказать о себе?
– Конечно, – обрадовалась она. – Ты ведь знаешь, я давно хочу это услышать.
– А я давно хочу рассказать.
– Почему же до сих пор не рассказывал?
Костя усмехнулся: иронично и немного смущенно.
– Видишь ли… Я вообще никому про себя не рассказывал. А если и рассказывал, это было лишь изложение биографии. Ты меня понимаешь?
– Да, – кивнула Марина.
Она и впрямь понимала. Костя, при всей своей внешней простоте и открытости, был из тех, кто весьма неохотно впускает других людей в свою душу и свой внутренний мир. И было в его прошлой жизни что-то такое, о чем невозможно рассказывать мимоходом.
– Тогда, пожалуй, начнем, – Костя наполнил бокалы. – Да, скажи мне сперва… Ты так и не догадалась, где я раньше жил?
– Нет. А как я могла догадаться? Да я вообще не гадала, а ждала, когда ты сам… решишь приоткрыть мне «завесу своей тайны».
– Да нет никакой тайны, – усмехнулся он. – И я бы уже давно сказал, если бы ты сама не была оттуда.
Марина воззрилась на него изумленным взглядом:
– Так ты… ты жил раньше в Москве?!
– Угу, – кивнул он. – Двадцать семь лет своей жизни, не считая времени службы в армии.
– Вот как, – протянула Марина.
– И именно поэтому я не хотел тебе сразу говорить: у тебя бы возникли вопросы, на которые я не был готов отвечать… Нет, ничего особенного! Я уехал оттуда добровольно. И квартирка у меня там имелась: однокомнатная хрущевка в ближнем Подмосковье, то есть было, где жить, не платя бешеные бабки за жилье. Просто в один прекрасный момент я понял, что не хочу больше там оставаться…