– Маленькое уточнение, – Алексей Алексеич поднял указательный палец. – Дамы не просто так, как вы выразились, идут в феминистки, они вынуждены это делать. Например, с теми же местами в транспорте. Феминистки говорят: не нужно уступать нам места, мы не слабый пол. Но ведь им и без того уже давно не уступают места, не открывают перед ними двери, не предлагают помочь донести тяжелую сумку. И что остается, дабы сохранить достоинство? Вызывающе заявить: нам это не нужно!

– Глубокая мысль, – восхитилась Наташка.

– Да, звучит очень резонно, – кивнул Костя.

– Так что тут, мой любезный юноша, обширная почва для дискуссий, – торжественно подытожил Алексей Алексеич.

Марина насилу сдержалась, чтобы не рассмеяться: такое озадаченное лицо сделалось у Кости при обращении «любезный юноша». Но Наташка, к ее удивлению, снова осталась серьезной.

«Да, впечатлил ее новый кавалер, – иронично подумала Марина. – А все твердила, что интеллект – это ерунда!»

В парке гурзуфского санатория они разделились на пары, и Марина с Костей постепенно отстали от группы.

– Хороший мужик этот Алексей, – проговорил Костя. – Только вот Наташке твоей надо бы кого-то потемпераментней.

– Ей уже попался вчера темпераментный, – вздохнула Марина. – Да толку оказалось ноль.

– Что, совсем не задалась ночка?

– Совсем.

Костя помолчал, фотографируя живописную клумбу.

– Вот, если так, почему не попыталась помириться с Мишкой? – спросил он, пожимая плечами. – Сказала бы, что сильно напилась и не помнит, что делала. Он мог бы пойти на примирение, потому что она ему очень нравится: это было видно.

– А ты бы на его месте помирился?

– Почему бы нет? Ведь отношения не настолько серьезные, чтобы переживать из-за женской измены, считая ее предательством.

– Интересно, – задумчиво протянула Марина. – Выходит, что того, кого не особенно любишь, легче простить?

– А разве у тебя не так? Почему ты прощаешь своего мужа за измены: из большой любви или потому, что тебе на него похер?

– Я бы не сказала, что мне на него совсем похер…

Марина почувствовала, как лицо начинает предательски гореть. Она не собиралась рассказывать, что муж изменяет ей, но Костя все-таки вытянул у нее признание. Конечно, это было понятно и так, но не хотелось же говорить прямо!

– Маринка, прости меня, – Костя сжал ее руку. – Зря я упомянул про него и испортил тебе настроение.

– Не испортил, – возразила она. – Но я только не понимаю, откуда такая настойчивость. Ей-богу, ведь не можешь же ты ревновать меня к мужу!

На секунду он отвел глаза. Потом посмотрел на нее с беззаботной улыбкой и пожал плечами.

– Не знаю. Просто… Обычно замужние женщины любят обсудить с любовником своих благоверных.

– Зачем?

– Чтобы получить одобрение своим действиям. Услышать от другого мужика, что от такого козла, как ее муж, грешно было не загулять.

– Понятно, – рассмеялась Марина. – Но мне… мне-то это одобрение не нужно! Я и так знаю, что веду себя правильно.

Костя остановился и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ты его не любишь, – убежденно проговорил он. – И не уважаешь.

– Можно ли уважать мужа, который тебе изменяет?

Костя покачал головой:

– Мужа не начинают презирать лишь по факту измены. Должно быть что-то еще. Он должен уронить себя в глазах жены. Повести себя недостойно, нелепо или смешно.

– Но как можно сохранить достоинство, если ты, например, привел любовницу домой, а жена застукала тебя с ней?

– Не знаю, – в глазах Кости появились веселые огоньки. – Мне сложно представить себя в такой ситуации. Наверное, никак… Но кто заставлял его ставить себя в такую идиотскую ситуацию? Собственная глупость?

– Или жадность: не захотел тратиться на гостиницу. Я как раз недавно написала об этом стебный рассказик в журнал.

Марина секунду помедлила, собираясь с мыслями.

– «Первое, что бросилось Диане в глаза в квартире Валерия – грязные женские сапоги и пачка лоперамида на тумбочке с отломанной ручкой. Сапоги произвели особенно удручающее впечатление. Набойки на них были стоптаны, да и сами сапожки выглядели так, будто их носят, как минимум, третий сезон. Диана невольно испытала сочувствие к сопернице, а заодно – бурное негодование на Валерия. Это же надо – не купить жене новых зимних сапог! Прямо как ее собственный муж – жадюга и раздолбай»…