– Вот как? Ну да, понимаю. Ведь ты же в этой истории – жертва, тебя следовало пожалеть… Извини, Марин. Сам на себя злюсь, но не могу удержаться, чтобы не выплескиваться.

– Еще бы! Ведь я причинила тебе столько страданий!

– Бог с ним, это все позади, – он порывисто стиснул ее руку. – И я, надо сказать, отчасти сам виноват. Я передавил на тебя! Обращался с тобой, как с дитём, за которого нужно все решать и которому самостоятельность только повредит. А тут еще принесли черти твоего благоверного, и на тебя начали давить с двух сторон.

– Ты знаешь про Толика?

– Знаю: Наташка мне все рассказала. Да мне бы и без нее доложили: ведь когда вы уезжали вместе, все поняли, что этот твой муж… И ведь какого я дурака свалял, а? Чувствовал, что с тобой что-то не в порядке, и не попытался поговорить по душам. Привез тебя к обеду в пансионат и уехал.

Марина виновато вздохнула и покачала головой.

– Я бы все равно не рассказала про мужа. Надо было рассказать сразу, а я не решилась. И… как было рассказать потом? Ты бы понял, что я тебя обманула, что я на такое способна, что мне нельзя полностью доверять! То есть ты бы во мне разочаровался. А я этого ужасно боялась.

– Боялась? – изумленно переспросил он. – Боялась, что я разочаруюсь в тебе и перестану тебе доверять? Маринка, ну ты даешь! Да как тебе такое могло прийти в голову?!

– Но ведь ты же рассказывал, как разладилось у вас с Катей. Стоило ей обмануть тебя один раз…

– Ничего себе «невинный обман» – поехать без жениха в турпоездку и встречаться с другим мужиком, – Костя сардонически усмехнулся. – Как ты можешь сравнивать это и то, что ты не рассказала мне сразу про Толика? И почему… почему ты была так уверена, что я бы тебя не понял?! Кем ты меня считаешь? Упертым твердолобым максималистом? – он глянул на нее с укоризной и вдруг рассмеялся. – Ну да, так и есть. Ты считаешь меня именно таким. Но, конечно, я сам виноват: не надо было строить из себя слишком принципиального. Ты… ты ведь из-за этого сбежала, да? Испугалась, что тебе будет со мной сложно жить?

– Нет, – Марина посмотрела на него с замешательством. – Не из-за этого, Костя.

– Ну же, выкладывай, – мягко потребовал он. – Нельзя больше играть в недомолвки, Марин, сама видишь, чем это заканчивается.

И она рассказала ему о том, что перечувствовала и передумала в самый последний день, после того как он спас упавшего с волнореза мужчину. К ее удивлению, Костя не рассердился, а только разволновался.

– Да, понимаю тебя, – сказал он с невеселой усмешкой. – Какой женщине понравится, когда на ее мужика кто-то виснет и лезет к нему с поцелуями? Я потом вспоминал этот случай, думал, не он ли стал для тебя той самой последней каплей… Марин, я больше там не работаю. На этот сезон мне уже нашли замену, а потом я к этому делу не вернусь. Хватит, прокачал маскулинность… настолько, что ты решила, что из меня не получится надежного и верного мужа. И да, – он беспокойно нахмурился, – если ты так боишься Алушты…

– Я буду жить с тобой там, – поспешно отозвалась Марина. – Я уже все обдумала и решила. И мне нечего здесь оставлять, меня ничего здесь не держит!

Костя посмотрел на нее с обожанием и признательно сжал ее руку.

– Давай сделаем так… Поживем на ЮБК пару лет, не строя глобальных планов, а потом… потом будет видно! Если не приживешься, будем думать, как дальше. В любом случае, в Москве у тебя останется квартира… Не волнуйся! Я уже говорил со своим бывшим компаньоном, он сейчас держит риэлторскую фирму. Найдем хороший вариант размена… И у моей матери есть квартира, которая когда-нибудь достанется мне. Так что вернуться мы сможем всегда, если захотим… Кстати, матушке не терпится поскорее с тобой познакомиться, – взгляд Кости повеселел. – Весь вечер вчера приговаривала: «Неужели для тебя, наконец, нашлась подходящая пара? И не какая-нибудь девчонка, а взрослая и серьезная женщина?»

– Вчера вечером? А… когда ты приехал?

– Да вечером и приехал. Точнее, прилетел на самолете. Переночевал у матери, а утром спокойно собрался и поехал к тебе.

– Но… как ты узнал мой адрес?! – пораженно вскричала Марина. Только сейчас до нее дошло, что он звонил со двора ее дома, а не откуда-то из Москвы.

Костя интригующе прищурился: