Увы! Она действительно не выносила бытовой рутины. И меньше всего мечтала стать домохозяйкой, обеспечивающей мужу тылы. Но разве Костя сказал, что ему нужна именно такая жена? Нет, ничего подобного он не говорил. Это из-за проработки Толика ей начала мерещиться всякая чепуха. Выражаясь романным языком, он посеял в ее сердце раздор и сомнения. Но она не должна, как сказала Наташка, поддаваться вражеской агитации. А Толик – он именно враг. Ишь ты, беспокоится о ее будущем! Если он о ком-то и беспокоится, то исключительно о самом себе. Боится менять налаженную жизнь, строить отношения с новой женщиной, которая запросто может оказаться хуже предыдущей. Да и квартира – тоже не последнее дело. Понятно, что ему неохота переезжать в худшие условия. Лучше поступиться самолюбием, но не лишаться привычной, комфортной жизни с минимальным количеством проблем. А с ней, Мариной, у него и впрямь не было особых проблем, даже гулять не мешала. И дальше не будет мешать. Захочет хапнуть романтики – заведет очередную любовницу. Только теперь будет крайне осторожен, чтобы жена не прознала и не навесила новые рога. Да и рога не так уж страшны, был бы в семье мир и лад. Марина предполагала, что Толик не взвился бы так, окажись ее любовником какой-нибудь заурядный женатик, приехавший отдохнуть от семьи. Но Костя – молодой, неженатый, красивый и при дорогой тачке – сразил его в самое сердце, болезненно ранил самолюбие.

Занятая своими мыслями, Марина не вслушивалась в разговор. Но внезапно ее слух резанула фраза, заставившая насторожиться.

– В октябре? – спросил Костя приятеля. – Надеюсь, к этому времени у меня будут развязаны руки. А с кредитом точно решится? И вот что хочу тебе сразу сказать. В бизнесе важны не только доверие и честность. Это, конечно, первейшее дело, без этого никуда. Но нужно и кое-то другое…

Он что-то методично втолковывал другу, но Марина больше не слушала: ей хватило и того, что она услышала раньше. В октябре… то есть через два месяца. Но ведь через два месяца они…

«О господи, да мало ли о чем они говорят! – сердито оборвала она себя. – Не думай об этом сейчас, дождись, пока вы окажетесь дома. Тогда и поговоришь с ним: сразу, не откладывая…»

– Ну что, поедем? – Костя глянул на нее с нежной улыбкой. – Заскучала, наверное, под наши разговоры, да?

– Нет, – покачала она головой. – Все хорошо, Костенька.

По дороге она попросила его купить пива: хотелось чего-то покрепче, но она боялась запьянеть. И так уже достаточно выпила. И курила больше, чем все последние дни. Бросишь тут, как же. Не дают ведь никакой возможности обрести душевное равновесие! Только она настроится на позитив и расслабится, как что-то непременно случается. Надоело. Как это все надоело!

Машина остановилась. Костя побежал в магазин, Марина осталась во дворе. Наблюдая за детьми, игравшими на площадке, она отвлеклась от навязчивых дум. Нервы улеглись, голова прояснилась. Нельзя думать все время об одном, это не способствует ни прояснению мозгов, ни решению проблемы.

«Но поговорить надо, не откладывая», – напомнила себе Марина. Впрочем, напоминание было излишним: она все равно не сможет говорить о чем-то другом.

– О чем так задумалась? – Костина рука легла на ее плечо. Марина и не заметила, как он подошел.

– Так… просто, – она постаралась безмятежно улыбнуться. – Пойдем, – она потянула его к двери подъезда.

Пока Костя принимал душ, она вышла на балкон. Солнце садилось, стало хорошо и нежарко. В море было полно теплоходов, причем, они двигались не только к центральному причалу, но и от него. Марина вспомнила, что так и не спросила Костю про тот светящийся катерок. И сегодня опять не спросит – не до того.

– Чем будем заниматься? – спросил Костя, переодевшись и входя в комнату. – Да, а когда уезжают Наташка и Михаил?

– Завтра вечером.

– Во сколько поезд?

– В двенадцать часов ночи.

– В двенадцать? – Костя на секунду задумался. – Это значит, что нужно выехать в десять… Слушай, надо устроить хоть небольшой прощальный вечерок. Часов в восемь засесть, а потом их отвезут на такси: я договорюсь.

– Да, наверное, так и сделаем. Скажу Наташке и Мише, чтоб заранее уложили сумки… Открой мне, пожалуйста, банку!