– У меня поезд завтра вечером, – проговорила Марина после короткого раздумья. – Вот на нем и поеду – вместе с Наташкой.

– Ладно, – кивнул Толик, – поедем все вместе. А сейчас… что ты собираешься делать?

– Догадайся с трех раз.

– Господи, Маринка! – Толик посмотрел на нее с изумлением и болью. – Нельзя же быть настолько циничной и злой! Интересно, твой мачо знает, что ты можешь быть такой? Или ты строишь перед ним добродушно-кроткого ангела? А ты ведь ни черта не ангел, Марин! И эгоизма в тебе – ого-го, и готовить ты нифига не любишь… Ага, проняло! – победно усмехнулся он. – Знаешь ведь лучше меня, как ты ненавидишь быт и хозяйственные заботы. Думаешь, твой мачо вечно будет тебя развлекать, по барам-ресторанам возить, кофе в постель подавать? Это, дорогая моя, как раз и называется «конфетно-букетный период». Но он быстро заканчивается, и начинается реальная жизнь. Сможешь ли соответствовать заданной роли? И еще неизвестно, какую роль готовит тебе он!

– О господи, как же ты мне надоел, – с досадой процедила Марина. – Толик, дорогой мой, ты зря стараешься: я все равно уже не смогу полюбить тебя заново. Не смогу, понимаешь?

– Вот упертая дурочка! – воскликнул Толик. – Твердит, как заведенная, про любовь. Да не в любви же счастье, черт побери! Любовь, о которой ты говоришь, это как раз и есть тот самый «конфетно-букетный период». Но он неизбежно заканчивается, у всех. И если выясняется, что люди не подходят друг другу, они разбегаются, зачастую лишая полноценной семьи по глупости заделанных детей. А мы с тобой подходим друг другу, Марин!

Толик схватил ее за руку, впиваясь одержимым взглядом в лицо.

– Подходим, иначе не прожили бы столько лет вместе! И твоя любовь к этому мачо – это всего лишь желание пережить еще раз конфетно-букетный период. У меня у самого такое было, знаю, что говорю. Но пора взрослеть, моя милая, пора взрослеть! Я повзрослел, повзрослей теперь, ради бога, ты. Видишь, как я снисходителен, какой я терпеливый и понимающий? Клянусь: я тебя ни словом не упрекну… даже за то, что ты сейчас, на моих глазах, побежишь к нему, – он отпустил ее руку и отвернулся.

Постояв немного на месте, Марина побрела к лестнице. На душе было тяжко и муторно. Проклятье! Она даже не думала, что Толик может так отреагировать на известие о разводе. Конечно, она ожидала, что он оскорбится, начнет осыпать ее упреками и, может быть, предложит начать все заново. Но такого она не ожидала.

В глубине души она надеялась, что Толик утешится с любовницей. Марина не знала, что за любовница у него сейчас, но какая-то ведь должна быть. И почему бы этой любовнице не взять его после развода в оборот? Женщины – они ведь такие, не успеет мужчина избавиться от штампа в паспорте, мигом налетят, как пчелы на сладкое. А Толик – вовсе не из разряда «третий сорт не брак». Найди-ка в наше время приличного жениха «за тридцать», не обремененного алиментами.

И вдруг выясняется, что у Толика нет никакой любовницы. Или есть, но замужняя, или такая, с какой он не хочет связываться всерьез. И ему нужна только она, Марина – женщина, с которой он прожил шесть лет и которая, видите ли, ему идеально подходит. И он готов за нее бороться, о боже!

Марина переоделась в купальник и сарафан. Потом взяла банку с соком и вышла на улицу. Возле пансионата толпились отдыхающие, и Марина поспешила уйти подальше. Стояла одурманивающая жара, мешавшая думать; на небе, как назло, не было ни единого облачка. Пройдя в глубь территории, Марина остановилась в тени хвойных деревьев и задумалась.

Сказать или не сказать Косте о приезде мужа?

Внезапно Марина почувствовала, как ее начинает бить легкий озноб. Если она не скажет, а он окольным путем узнает, то… это будет начало конца их отношений! Костя считает, что между влюбленными не должно существовать никаких секретов и тайн, что отношения должны быть предельно открытыми. Если он узнает, что она обманула его – причем, не в какой-то там мелочи – его доверие к ней пошатнется. И он… он ее попросту не поймет! Будет считать, что он обманулся в ней, что она не та женщина, на честность которой можно безраздельно полагаться.