Монастырь возник неожиданно, словно распахнулась волшебная дверь, явив миру белокаменное чудо. Марк восхищённо охнул. Арина сама не уставала вздрагивать от восторга, когда вдруг заканчивались бесконечные стволы сосен, и перед глазами расстилалось поле, а на нём изумительной красоты монастырь.

Они остановились на парковке возле стены.

— Я даже не знаю, готов ли я… — в замешательстве пробормотал Марк.

Арина заливисто рассмеялась.

— Я ж не венчаться тебя зову. Да и в монастырь мы не пойдём. У меня даже платка нету. Но здесь пекут обалденный хлеб. И за монастырём чудесная полянка для пикника, где нас никто не потревожит.

Это были лучшие три часа Арининой жизни. Бутерброды, которые привёз с собой Марк, остались нетронутыми. Они ели горячий, чуть сладковатый, монастырский хлеб, намазывая на него масло, которое тут же подтаивало, пропитывая насквозь ароматный мякиш, и пили свежее молоко.

— Сто лет у меня не было такого благостного пикника. — Марк с наслаждением растянулся на клетчатом пледе.

— Я знала, что тебе понравится.

Молодые люди вздрогнули, когда на колокольне ударили в колокол, и над полем поплыл густой, отдающийся вибрацией в груди, звон. Арина откинула голову назад, словно впитывая в себя гудящий звук. Когда всё стихло, она взглянула на Марка.

— Знаменитые валдайские колокола.

— Я думал, меня разорвёт изнутри.

— Потрясающий эффект, правда?

— К этому нужно привыкнуть.

Арина тоже прилегла на плед. Между ней и Марком находился весь их импровизированный обеденный стол, поэтому она чувствовала себя в безопасности.

— А где твои друзья? — поинтересовалась она. — Ты не слишком радушный хозяин, раз бросил гостей одних.

— Я отправил девчонок с твоим братом кататься на лодке, — объяснил Марк. — А ребята не в обиде. Они вообще, наверное, будут дрыхнуть до обеда.

— А твоя девушка?

— Тебя это не должно волновать.

Марк повернулся набок, и Арина утонула в почти чёрной глубине его глаз. «Держи себя в руках, дурёха», — приказала она себе, но, когда рука Марка коснулась её руки, Арина с готовностью разжала ладонь, позволив их пальцам сплестись.

— Ты очень красивая… — прошептал Марк, — и такая нежная…

Арина впитывала его слова, как волшебный нектар.

— В Москве нет таких девчонок. Настоящих.

Арина немного нервно хихикнула.

— Господину приглянулась селянка?

Ей удалось разрушить окутавшую её магию. Марк рассмеялся.

— Скажешь тоже.

Он снова перекатился на спину. Всё-таки она правильно сделала, что заставила его поехать к монастырю. Дай Бог, у него хватит совести не развратничать у святых стен.

— Давай соберёмся и сходим на пирс. Там красиво, — предложила Арина.

Марк сел.

— Давай. Только сначала я тебя сфотографирую. Ты необычайно живописно смотришься. И эти цветочки, — он коснулся пальцем бретельки на её плече, — они, как твои глаза.

Они вернулись в деревню через час. Арина купила ещё хлеба и молока домой. Прощаясь, Марк обнял её за талию и провёл рукам по её волосам, убирая выбившуюся белокурую прядь.

— Хочу тебя увидеть завтра, — интимно прошептал он, и Арина почувствовала, как по её позвоночнику пробежали мурашки.

— У тебя есть велик? — неожиданно спросила она.

— Умеешь ты испортить самые романтичные моменты, — хмыкнул Марк. — Ну есть.

— Прокатимся?

— Давай… — согласился Марк и чуть придержал Аринину руку, когда она сделала шаг к дому. — Пока?

— Пока, — кивнула ему Арина и, не оборачиваясь, пошла к крыльцу…

***