— Артём? — выдыхаю я, впъявливаясь взглядом в Порошина. Тот сидит с невозмутимым лицом и только на секунду на его лице мелькает победная улыбка.

— Вы задержаны, Марина Владимировна, до выяснения обстоятельств. Пройдемте со мной…

Глава 30

— Марина Владимировна, я вам в тысячный раз повторяю: отпираться бессмысленно. Мы проверили документы, ваша подпись Подлинная, — постукивая ручкой по столу, басит следователь.

Ежусь, обнимая себя руками.

В допросной достаточно холодно, а на мне тонкая, шёлковая блузка и юбка. Ещё и знобит от страха, потому что я никогда не была в такой ситуации и я боюсь.

Они мне не верят. Ни следователь, ни шеф считают аферисткой и мошенницей.

— А, я вам в тысячный раз говорю, что подпись моя. Не отрицаю. Но, я не знала, что подписываю и тем более не знаю, куда ушли деньги компаниикомпании, — выпаливаю на одном дыхании и отворачиваюсь.

Бессмысленный разговор. Это, как стучаться в закрытые двери.

Внезапно, меня осеняет

— Постойте, — в порыве хватаю следователя за руку

— Но, ведь, в моём кабинете есть камеры. Посмотрите записи. Там чётко видно, что документы мне на подпись принёс Порошин.

— Сотрудники компании утверждают, что с Порошиным у вас был роман. Получается преступный сговор, а это более серьёзная статья и срок по ней больше.

— Да, не было у нас никакого романа. Вы меня вообще слышите? — кричу, подскакивая с места.

Нервы на пределе. Ещё немного и я в обморок свалюсь от переизбытка эмоций.

— Сядьте, Марина Владимировна, — рявкает следователь, стукнув кулаком по столу.

— Я с тобой здесь не в игры играю. — переходит на ты

— Не хочешь говорить по-хорошему, посидишь в камере с замечательными соседями. Подумаешь.

Меня в прямом смысле колотит. Пытаюсь справиться с дрожью, крепко сжимаю зубы, потому что они стучат друг о друга. В глазах собираются слезы.

Я не знаю, что мне делать. Не знаю!

— Я могу позвонить?

— Имеешь право на один звонок, — криво усмехается мужчина, обнажая жёлтые зубы и достаёт свой мобильный.

Дрожащими пальцами беру телефон, чуть его не уронив.

Кому звонить? Ксюше? Или Свете?

Нет. Последний вариант отметаю сразу. Света расскажет Диме, а он Саше. Не хочу, чтобы Покровский злорадствовал, мол я был прав насчёт Порошина. Я ему такого удовольствия не доставлю.

Лучше позвоню Косте.

В конце концов, это по просьбе его отца меня приняли в фирму Бельского. Костя точно должен помочь.

Набираю номер Ксюши, потому что Костин не помню. Слушаю длинные гудки, моля Бога, чтобы подруга не была занята и ответила.

Когда моё отчаяние достигает пика, в трубке раздаётся голос подруги

— Алло..

— Ксюша, господи, — выдыхаю облегченно

— Слава богу, ты, взяла трубку.

— Марина? Ты с чьего номера звонишь? Что случилось?

Неприкрытое беспокойство в голосе Ксюши служит для меня тригерром.

Слезы прорываются из глаз, бегут по щекам нескончаемым потоком.

— Ксюш, я в полиции. — всхлипываю, шмыгая носом.

— Меня обвиняют в финансовых махинациях. Я хотела Косте позвонить, но не помню его номер.

— В полиции? Так, Марина, успокойся. Костя на работе. Я ему сейчас позвоню и он приедет. В каком ты отделении?

— В 13.

— Всё успокойся, Мариш. Мы тебя вытащим.

Попрощаться я не успеваю. Следователь выхватывает телефон и сбрасывает вызов.

— Мой тебе совет, девочка. Пиши чистосердечное и адвоката хорошего найми.

— Я ни в чем не виновата, — повторяю упрямо.

— Сержант, — в допросную входит молодой, худощавый парень.

— Уведи подозреваемую в камеру.

— Лицом к стене, — командует сержант

— Руки за спину

Встаю из-за стола, делаю шаг и чувствую мощный толчок в спину.

Врезаюсь в стену плечами и щекой.

— Руки… — сержант больно заламывает руки за спиной и надевает наручники.

Ощущения холодного металла, отзываются новой порцией слез.

Мы идём по длинному, серому коридору. Пахнет сыростью и мышами… Противный запах, знакомый мне ещё с детского дома.

— К стене, — командует сержант и я быстро выполняю его приказ, потому что не хочу больше получить удар.

— Цаца какая, а- вздрагиваю, когда сзади ко мне прижимается тощее, потное тело. Его противный запах проникает в ноздри, забивает лёгкие, вызывая приступ тошноты.

— Пустите, — пищу я.

Шершавая ладонь ложиться мне на бедро, скользит выше по ноге, накрывает лобок и больно сжимает.

— Пожалуйста, не надо.

Мерзко, тошно..