Мне физически плохо от грубых касаний. Чувствую себя безвольной куклой.

Где-то сбоку, сквозь шум в ушах, слышу, как громко хлопает дверь, а в следующий момент руки с моего тела исчезают.

— Мы ещё не закончили, — бросает напоследок сержант и грубо толкает меня в камеру.

Не удержавшись на ногах, я падаю на цементный пол. Колени щипят и горят, но боли я не чувствую.

Голова кружится, в глазах темнеет. Я проваливаюсь в темноту.

Глава 31

Прихожу в себя, по-прежнему, лёжа на холодном полу.

Поднимаю голову, оглядываюсь и морщусь.

Во всей красе, чувствую боль в сбитых коленях и локтях, и противные прикосновения сержанта тоже чувствую.

Поднимаюсь на ноги и обняв себя руками, мерию комнату шагами.

Я как будто попала в паралельную вселенную. Ещё вчера всё было относительно хорошо, а сегодня моя жизнь летит под откос и как всё исправить, я не знаю.

Как назло, время тянется бесконечно долго. Не зная, чем себя занять, я много думаю.

Вспоминаю, как оказалась в детдоме, как поступила в институт и встретила Сашу.

Как была счастлива тогда и, как мне было плохо, когда мы расстались.

Прокручиваю в голове, моменты нашей жизни, как кадры киноленты.

Я благодарна Саше, потому что, благодаря ему, узнала что такое настоящая Любовь.

— Покровская, — двери камеры с грохотом отворяются.

Сержант сально облизывается

— На выход.

Ежусь и обхожу его ближе к стене. Жду, когда на руки наденут наручники, но их нет.

Сержант просто хватает меня за локоть и ведёт в допросную.

— Марина, — Ксюша обнимает меня и целует в щеку.

— Господи, как ты?

Уткнувшись мокрым лицом Ксюше в плечо, я горько плачу.

Рыдания вырываются изо рта и я просто не могу их контролировать.

— Ну, всё, всё. Успокойся, Мариш. — Ксюша гладит меня по спине

— Всё хорошо будет. Костя уже позвонил отцу. Тот подключит своих юристов.

— Мне так страшно, Ксюш. Они мне не верят, а я ничего противозаконного не делала.

— Так, давай, присядем и ты мне всё по порядку расскажешь.

Мы садимся за стол.

Ксюша накрывает мои ладони своими

— Когда я вышла после отпуска, наш шеф Владлен отсутствовал. Артём принёс мне документы на подпись. Сказал ято это важно и что он всё перепроверил. Я ему доверилась, подписала не глядя.

— Вот козёл. А, следователь, что говорит?

— Ничего. Говорю же они мне не верят. — на последнем слове, я, практически, кричу.

— Ладно, Мариш. Ладно.

Прикрываю глаза и глубоко дышу.

Успокоится, иначе я так с ума сойду.

Я же не виновата и Некрасовы точно помогут. Костя с Ксюшей не бросят меня в беде, а значит надо всего лишь подождать.

— Извини, Ксюш. Я просто очень переживаю. Здесь так ужасно.

— Они тебя обижали? Или угрожали?

— Следователь предлагал написать чистосердечное.

Тут же вспоминаю о сержанте и его сальных руках. Кривлюсь, пытаясь сдержать, приступ тошноты.

Ещё и желудок даёт о себе знать.

Я с утра не позавтракала и сейчас дико хотела есть.

— Марин? Давай, говори. Обижали?

— Конвоир. Он приставал ко мне. Ксюш, он такой мерзкий. Я боюсь с ним наедине оставаться.

— Посиди- ка тут, Мариш.

— Ксюш, не надо, — пытаюсь остановить подругу, но куда там.

Пока жду возвращения Некрасовой, то и дело с опаской кошусь на двери.

Проходит пять, десять, пятнадцать минут.

Дверь открывается, являя мне бывшего мужа..

Глава 32

Я давал ей время подумать. Не звонил и не писал. Держался из последних сил, чтобы не поехать к Марине и не сделать её своей снова.

Я любил её, она любила меня. Я чувствовал это каждой клеточкой тела. В её взгляде, в её словах, даже в её движениях сквозила любовь ко мне. И, пусть Марина, пока, сопротивлялась, я знал, что это не надолго.

Я давал ей время свыкнуться с мыслью, что скоро наш брак будет восстановлен и Марина снова станет моей женой, потому что, когда мы увидимся в следующий раз, я её от себя не отпущу.

Три дня я не видел её, не слышал голоса и моё терпение на исходе. Завтра поеду к Марине.

Похер на всё. Я так больше не могу.

Подъезжаю к дому, когда звонит мобильный, и я вижу на экране незнакомый номер.

— Слушаю. — прижимаю телефон к уху и заезжаю в ворота.

— Здраствуй, милый.

— Лина? Тебе, что надо?

Не ожидал я, услышать голос бывшей любовницы. Думал Лина умная девка и уяснила мой посыл, больше не лезть в мою жизнь.

— А, если скажу, что соскучилась, — мурлычет она и, я уверен, слащаво улыбается, только улыбка эта фальшивая, как и вся Лина.