Моё “нет” тонет в поцелуе. Голодном, отчаянном, влажном, глубоком, страстном, как никогда. Отвечаю каждой клеточкой из сотен тысяч миллиардов. Его вкус, знакомый, близкий, единственный. Целовать его так же желанно, как напиться воды, когда насмерть измучен жаждой. До дрожи, до стонов, до жжения в лёгких, потому что воздух уже закончился, а оторваться друг от друга нет никакой возможности.

Темноту его глаз полумрак превратил в бездну, где пылает пламя. Это как-то называется, когда огонь заполняет весь объём помещения и распространяется через воздушные разрывы. Тушить пожар на этой стадии не только бесполезно, но и чревато гибелью пожарных. Горим.

— Я столько наворотил, — продолжает шептать, задыхаясь, — я @мудак, — ещё поцелуй, — но больше так не могу, подыхаю без тебя…

Вижу в нём ту же боль, что смотрела на меня из зеркал и витрин, но к своей я привыкла. А его боль ранит не меньше, чем предательство и пренебрежение. Не могу сдерживать слёзы, сразу несколько дорожек бегут по щекам. Он стирает их большими пальцами и, глядя в глаза, произносит:

— У меня с ней ничего не было.

Прочищаю горло, но всё равно получается сипло:

— В “Сапоре” я видела больше, чем рассказала тебе…

Густые ресницы падают, скрывая бездну, а потом он берёт мою ладонь и кладёт себе на грудь, туда, где “мишень” бьётся частыми, гулкими ударами.

— Тут ничего не было.

— А где было? — обиженно вырывается у меня.

— Я ни с кем не спал, кроме тебя, Сим-Сим.

Он никогда не врал, и сейчас верю, но…

— Это уже ничего не значит, — всхлипываю и закрываю лицо ладонями.

— Неважно, что было у тебя с ней, важно, что было у нас, а у нас… — нет сил договорить, прижимаю пальцы к глазам, будто это может как-то остановить слёзы.

— Давай всё исправим? Мы ведь оба мучаемся, — отстраняется и достаёт что-то из нагрудного кармана, — тебе же тоже без меня… плохо. Плохо?

Поражённо смотрю на своё фото из той фотосессии. Резко тошнит. Не может быть, я их лично сожгла вместе с картами памяти!

— Откуда оно у тебя?..

— Есть ещё… Был у вас по делу, отдали вместе с шарфом и футболкой, сказали, ты забыла на ночной съёмке…

А мне не сказали! Чувствую себя голой, стыд жжёт щеки. Ломанная поза, искажённое лицо, припухшие полосы на руках… Я не хотела, чтобы видели эти фото, тем более он! Это ужасно несправедливо. Срываюсь в рыдания, пряча голову у него на плече.

Тим гладит волосы и убито шепчет:

— Маленький, скажи, что я не сломал тебя. Пожалуйста, скажи, — сжимает моё тело так крепко, словно хочет удержать вместе разваливающиеся части.

Рвано хватаю воздух и ничего не могу ответить.

Я уже срослась.

Сама.

Чтобы жить без него.

— Очень люблю тебя, Сим-Сим, — муж так редко признаётся в любви словами. Помню каждый раз. Этот будет самым кошмарным, потому что вместо “и я тебя” шепчу не своим голосом:

— Ты мне больше не снишься…

Тим каменеет, потом отрицательно машет головой. Не принимает.

— Не верю.

Не знаю, как это возможно, но я вижу, что Тим тот же самый и одновременно другой человек. Видимо, мы оба изменились. Ничего не вернуть, не спасти.

Окончательно сдаюсь истерике:

— Ты мне больше не снишься, не снишься, не снишься! — кричу на его еле слышные “нет”. Беспорядочно колочу кулаками, чтобы как-то пробить, чтобы понял, что поздно.

Руки мужа безвольно падают, и, путаясь в платье, я убегаю, унося с собой картину догорающего пожара в его глазах

Глава 32

Жму на кнопку “Начать” на странице Регистрация расторжения брака портала “Госуслуги”. Появляется надпись в окне: "У вас есть черновик заявления". Да знаю я, это уже третий. “Продолжить его заполнение или начать заново?” Начать заново. Загружается выбор оснований для расторжения брака.

Первый пункт Взаимное согласие.

Оно возможно только при отсутствии общих несовершеннолетних детей. Тут мы подходим, а вот по части взаимности… В телефоне дюжина сообщений, пришедших сразу после концерта, где Тим уверяет, что не отступится. Так что с согласием беда.

Второй пункт Решение суда о признании супруга недееспособным.