— Собирайся, — подтверждает мою догадку, — пойдём в люди.

— В какие люди? — тяну вниз края домашней футболки.

— Да в любые уже, — оглядывает квартиру, — тебе тут не надоело?

Отрицательно машу головой, а сама с удивлением замечаю, что надоело. Идея пойти развеяться, как минимум, не пугает. А два бокала игристого так и вовсе сделали её привлекательной. Кажется, выздоравливаю.

Мы действительно опоздали. Концерт грузинской группы с трудновыговариваемым даже на трезвую голову названием был уже в самом разгаре. Весь народ столпился у сцены, но Лада ведёт меня в обратную сторону. Здесь свободно, несколько пар танцуют, кто-то просто общается. Из динамиков льётся мягкий фолк-рок, приятный вокал обволакивает. Слов не разобрать, но и без них он касается чего-то очень тонкого внутри, делая тебя немножко счастливым.

Площадка обустроена на крыше торгового центра и если подойти к ограждениям, можно представить себе, что летишь. Прикрываю глаза и впервые за долгое время чувствую лёгкость. Губы трогает улыбка. Здесь, в этот самый момент моя жизнь продолжается.

Когда Лада отошла поздороваться со знакомыми, ко мне привязался парень, который поведал о том, что сложное название группы в переводе означает “пассажиры”, пытался угостить коктейлем, узнать биографические данные и пригласить на танец. А я слушала его и думала, что рано или поздно мне придётся знакомиться с мужчинами. Другими. После семи лет брака эта мысль кажется дикой. Чёрт, прости парень, точно не сегодня.

Отклоняю все предложения разом, но парень слишком настойчив. Оглядываюсь в поисках Лады — не вижу. Разворачиваюсь, чтобы пойти поискать, и проваливаюсь в темноту карих глаз, в запах солнца, в глубокий низкий голос…

— А со мной потанцуешь, Сим-Сим?

Нервно перебираю мелкие пуговички на платье. Лёгкость, которая пела во мне ещё минуту назад, испаряется. Тело ватное, ноги тяжёлые, пульс частит.

— Смелее, — голос становится ниже и тише. Тёплая ладонь обнимает мою, чтобы осторожно и мягко притянуть к мужскому телу. Парень что-то возражает, но чем дольше я смотрю в глаза мужу, тем дальше становятся все посторонние звуки, пока не исчезают совсем. В мире только мы, яркие звёзды, крыша и волшебная музыка.

Я научилась засыпать одна, готовить для себя и не ждать в течение для сообщений с планами на вечер. Но абсолютно не знаю, что делать, как вести себя с чужим человеком, которого вопреки здравому смыслу чувствую близким. Не подготовилась, поэтому просто танцую.

Хотя кому я вру, непросто.

Во мне, как и в любом взрослом человеке, сто тысяч миллиардов клеток и каждая из них в тихой эйфории. Потому что я скучала. По прикосновениям, по дыханию у виска, по ощущению в его руках, когда он ведёт так естественно, что продолжаешь его движения не задумываясь. Невыносимо скучала. Это чувство ошеломляет. Хочется длить и длить его, пока не иссякнет, не истончится само… вместе с танцем.

Но звучит следующая мелодия, а Тим не отпускает. В его глазах, где, думала, будет холод, по-прежнему живёт огонь. Мой огонь. И сейчас он разгорается.

— Откуда ты тут? — голос звучит чужеродно в нашем молчании.

— Пришёл к тебе, хотел поговорить…

— Как узнал, где искать?

— Геолокация. Ты телефон от моего не отвязала.

Правда. Как я забыла…

— Это не я ушла от тебя, почему не отвязал сам?

Тим медлит с ответом, а я убеждаю себя, что мне больше неважно.

Глубоко вдыхает и прижимает сильнее:

— Не смог, Сим-Сим. Не отвязывается.

В следующее мгновение хватает меня под яголицы, вынуждая обнять торс ногами, и уносит на самый край крыши, за высокую изгородь из густых кустов в кадках, куда не добивает свет прожекторов. Так и садится на лавку с подушками со мной на руках. Порываюсь встать — он придерживает:

— Посиди так немного?

Сижу.

Пусть говорит. Развод пришлось бы обсудить так или иначе… Мысль прерывают пальцы Тима, скользящие по спине, шее, затылку. Он ныряет ладонью в кудряшки и прижимается лбом к моему. Шепчет в самые губы:

— Сим-Сим, давай всё вернём?