Разворачивает меня к дивану со столиком и откуда-то достаёт приставную лестницу. Поднимаю голову и вижу над зоной отдыха “чердак” с шикарным спальным местом: высоким матрасом, горой подушек, стильным ночником с отделкой из кожи и ограждением из дымчатого стекла. Рот открылся сам собой.

— Можно спать и на диване, он раскладывается, — продолжил Лёха, — но я бы попробовал. Даже с твоим ростом должно быть нормально — хозяин повыше будет. Поднимешься?

Конечно, Сима поднялась, улеглась и осталась бы прямо там, если бы не нужно было сначала подписать договор. Также в квартире обнаружились проектор, телескоп и ханг. Последним сюрпризом стал чёрный прямоугольник во всю высоту стены, выкрашенный грифельной краской. На ней можно рисовать! Сделала несколько штрихов пальцем по шершавой поверхности и с довольной улыбкой посмотрела на Лёху:

— Мне здесь нравится, — он в ответ просиял, а я нахмурилась, — Леш, это же… не твоя квартира?

— Нет, это правда квартира моих знакомых, вернее, их сына. Он уехал учиться на пару лет, не успел здесь пожить. Предложил родителям пока сдать кому-то надёжному… и хорошему. Ты подходишь.

Мне трудно выносить прямые взгляды Лёхи особенно тот, каким смотрит сейчас. Он не может не замечать, что избегаю любых контактов, даже случайных прикосновений, но всё равно продолжает пытаться. И я злюсь на Тима, который своим уходом дал Лёхе и другим мужчинам, повод думать, что у меня нет обязательств. Свободной я себя не чувствую.

Очень жаль, что любовь не гаснет автоматически, когда перестаёт быть взаимной. Потому что под этим взглядом меня ещё сильнее разрывает от неуместности своих чувств к мужу, от невозможности отдать ему тепло, которое всё ещё тлеет, как бы я с ним не боролась. От собственной ненужности и понимания, что это может остаться со мной навсегда. И я, наверное, смирюсь, живут же как-то однолюбы, но не надо на меня так смотреть.

— Дай руку, — прочистив горло, Лёха протягивает свою.

Отрицательно машу головой, опускаю глаза. Он тяжело вздыхает и вкладывает мне в карман коробочку:

— Это просто мелки, Симыч, не бойся.

Достаю — и правда упаковка белых мелков для рисования на стене. Чёрт, стыдно-то как. Густо краснею. Выдавливаю из себя спасибо и прошу контакты хозяев квартиры, чтобы дальше уже иметь дело с ними. С тех пор мы с Лёхой не виделись.

Коротко отвечаю ему по телефону, когда спрашивает о делах, отказываюсь от предложений о встречах. Кстати, в этом Лёха не одинок, такие же ответы получает мой муж, королева Марго и Вячеслав Игоревич Сизов. С последними двумя я вежлива и просто ссылаюсь на постоянную занятость. Только начала ощущать что-то отдалённо напоминающее покой, хочется это сберечь.

Но, видно, не судьба. На выходе из студии сталкиваюсь с отцом Алёны:

— Здравствуйте, Сима, попасть к вам на встречу труднее, чем к министру, — с улыбкой произносит мужчина, — очень рад, что застал…

Глава 30

Я уже говорила, что плохая актриса? С тех пор ничего не изменилось. На волне паники от внезапной встречи мне никак не удаётся скрыть досаду и разочарование. Боречка сделал всё, чтобы работа с “Лирой” не пострадала от моего отсутствия, но, видимо, для господина Сизова это принципиальный вопрос. Иначе зачем он здесь? Вторая серия “отпустите его”? Так мы с Тимом не вместе, об этом весь “Визуал” гудел, наверняка дошло и до Алёны. Хорошо, что бюро сидит в отдельном офисе — раз в пять меньше сочувствующих взглядов, и сплетни доходят с таким опозданием, что можно не реагировать.

Горло пересыхает, отступаю, освобождая пространство для побега. Мозг на ура генерирует вполне правдоподобные предлоги, почему именно сейчас я никак не могу уделить внимание отцу Алёны, но в слова не оформляется ни один. Пару раз открываю рот — тщетно. Сжимаю ключ от машины в ладони и уже всерьёз подумываю слинять без объяснений. Если допустить, что Сизов не в курсе ситуации, то он решит, что я не в себе. Ну и чёрт с ним, может, ослабит напор. А если в курсе, то моё нежелание общаться вполне объяснимо.

Но Вячеслав Игоревич удивляет. Почесав бороду тыльной стороной ладони, он улыбается:

— Вы спешите?

Неопределённо киваю.