— Ты можешь остановиться на мгновение и подумать, зачем я попросил капитана об уединении? — Склоняя голову, он запечатлел поцелуй на скрытом при помощи косметического средства укусе, который он оставил на моей шее ранее. — Я сделал это, потому что знаю, в какой агонии ты пребываешь. Я испытываю такие же мучения. Если я тебя не трахну до того, как мы прибудем в Париж, мы вдвоем окажемся в национальных новостях из-за совершения недопустимых действий на публике.

Он провел носом по моей шее, устремляясь к уху, я задрожала, когда он прикусил мочку.

— Arrêter de me supplier, je vais te baiser. Прекрати умолять, и я трахну тебя.

Кью не был тем, кто слетел с катушек. Это случилось со мной.

Я кинулась к нему в руки, залезая на него, царапаясь от крайней необходимости. Мои губы обрушились на него, и в первый и единственный раз, я была той, кто инициировал секс между нами. И в этот драгоценный момент, он позволил мне взять это от него.

В тот момент, когда мой язык ворвался его рот, он жестко схватил меня.

Мой желудок скрутило, и в следующий момент, я обнаружила, что лежу на спине на ковре вертолета. Кью заключил в свою ладонь мою голову, чтобы я не ранила себя, и каким-то образом он свел боль от падения к минимуму. Но лишь на это его галантности и хватило.

В тот момент, когда я оказалась под ним, он поцеловал меня как одержимый монстр. Его язык разомкнул мои губы и украл весь кислород до последней капли, что насыщал мое тело. Мои глаза закрылись, и я вцепилась пальцами в его безупречный костюм.

Мне нужно снять его. Я хочу почувствовать его обнаженную кожу.

Каждая часть меня закипела, отчаяние сделало меня яростной. Я схватила его за галстук, притянула к себе как можно жестче, моя изнывающая от боли грудь и ушибленная шея все еще претерпевали остаточную боль от удушения.

Кью прикусил мою губу, но не до крови, это было что-то вроде предупреждения, чтобы я отпустила его. Он приподнялся на своих локтях, вжимая свои бедра в мои.

— Ты вынуждаешь меня причинить тебе боль. Я так чертовски сильно стараюсь не причинять ее тебе, но тебе, по-видимому, наплевать на это. Ты так беспечно обращаешься со своей жизнь, эсклава, так почему я должен сдерживать себя?

Я почувствовала приступ волнения, что ощущался в моей крови, пробираясь в каждый уголок моего тела, чтобы затопить его вождением.

— Если раня себя, я получу тебя взамен, тогда да, я беспечная, но только потому, что я нуждаюсь в тебе, как в воздухе, без которого не могу существовать.

— Ты хочешь этого? — его глаза вспыхнули, когда он прижался бедрами к моим сомкнутым ногам. Обтягивающая юбка держала меня в своем безжалостном плену заложницей, когда все, чего я хотела, это раздвинуть ноги и поприветствовать его внутри себя.

Я отчаянно хотела, чтобы у Кью оказалась пара серебряных ножниц, чтобы высвободить меня, разрезать мои фантастические трусики и оттрахать как шлюху, которой я хотела быть для него.

— Насколько сильно, ты нуждаешься, чтобы я трахнул тебя, Тесс? — его голова опустилась, чтобы нежно коснуться моей щеки, втягивая мой запах. — Насколько безумной ты становишься, думая о моем члене, который находится глубоко в тебе, вколачивается в тебя, растягивает твою узенькую киску?

Все мои мысли вылетели из головы. Его речь была чем-то невероятным, когда образы, что так заманчиво рисовал Кью, ворвались в мои предательские мысли.

Я выкрикнула, когда он склонился и захватил мой едва покрытый кружевной тканью сосок зубами. Я выгнулась, когда его горячий рот сомкнулся на моем чувствительном пике соска, и моя киска сжалась.

— Мне кажется, ты ужасно нуждаешься во мне. Я думаю, что должен показать тебе, насколько хорошо ощущается мой член.

— Пожалуйста. Боже, да. Покажи мне. Сейчас.

Он рухнул на мое тело, его губы обрушились на мои. Я широко открыла рот, чтобы подчиниться его требовательному поцелую. Кью тяжело дышал, лаская руками мое тело. Его легкая щетина действовала на меня как спичечная бумага на искру. Мы взорвались. Если бы сейчас вертолет рухнул на землю, мы бы не заметили этого. Наши тела были обернуты вокруг друг друга, мы были поглощены друг другом.

Кью разорвал поцелуй, приподнимаясь надо мной.

Рвано выдыхая, он непреклонно приказал:

— Стань на четвереньки.