— Ни о чем. Я ни о чем не думаю. — Мой желудок ухнул вниз, когда мы поднялись резким рывком в воздух. Вертолет внушал ощущение, словно у него были крылья, а не металлические лопасти, которые удерживали его в воздухе.

Кью не сводил своего взгляда с меня, застыв в одной позе; единственная часть тела, которая изменила свое положение, это его пальцы. Они побелели от того, насколько он сильно сжал их.

Его близость заставляла меня дрожать, я испытывала боль и кричала внутри. Мое тело претерпевало неподдельные страдания и подводило меня к грани безумия от жажды получить освобождение.

Я больна. Определенно. Никто не мог заставить человека существовать в пылающем пламени похоти. У меня был жар, и мой разум снедала гребаная одержимость, которой являлся Кью.

Кью втянул вдох, перед тем как расцепить свои ладони, что были крепко сжаты вместе, и снова откинулся в кресле.

— Ты чувствуешь себя хорошо, Тесс? — Его взгляд выражал настороженность, выражение лица было недоступно для моего понимания, но его тело жестко сдерживало рвущуюся наружу жажду.

Я громко фыркнула, дергаясь в кресле, проклиная отметины от плети на моих бедрах, проклиная Кью, что он оставил меня в таком положении.

— О чем, черт побери, ты думаешь?

Я не двигалась на протяжении целой минуты. Одной мучительной минуты, пока мы смотрели друг на друга, наши разумы взаимодействовали, а подсознания рычали друг на друга от злости и всеобъемлющей муки. Наши сознания занимались любовью, мы насиловали друг друга, мы разрушались, все еще не прикасаясь друг к другу. Но этого было совершенно недостаточно.

Это заставило мое сердце застучать быстрее. Это заставило мою киску еще больше истекать влагой от желания. Заставило мой разум воплотиться в кого-то, кого я больше не узнавала, но это не дало мне того, что было так необходимо.

— Почему ты сказал капитану не беспокоить нас? — мой голос был едва различим за счет шума лопастей вертолета, но Кью услышал меня.

Он сохранял внешнее спокойствие, внутренне же переполняясь сексуальным напряжением. Он смотрел на меня из-под опушенных бровей, позволяя мне заключать себя в ловушку своего взгляда, что оплетал меня, как сеть, что он расставил.

— А как ты думаешь зачем, эсклава?

Эсклава. Одно это слово уже посылало прямой импульс к моей киске.

Я крепко зажмурила глаза, когда волна запретного оргазма нахлынула на мое тело.

О, черт. Черт возьми, я не смогу выдержать этого.

— С меня довольно, — я задохнулась, одолеваемая сильным желанием и окутанная состоянием замешательства. — Я сойду с ума! — Я схватила пряди волос и потянула в сторону, пытаясь найти необходимое облегчение возрастающей боли.

Но боль только усилила мою потребность, посылая новую пульсацию желания по моему телу.

Лопасти вертолета крутились и заставили кабину вращаться от сексуального напряжения. Кью втянул вздох, заставляя натянуться ткань своего костюма. Он сидел настолько спокойно и незаинтересованно. Это было нечестно. Он кончил. Он кончил мне в горло. И на мою грудь. Теперь пришла моя очередь, черт побери!

Я зашла слишком далеко — слишком поглощена нуждой моего тела.

Выбираясь из шикарного кресла, я опустилась на ковер и поползла.

Я, бл*дь, поползла в гребаной юбке за две тысячи евро, сосредотачивая все свое внимание на одном человеке, у которого в руках было средство унять мою телесную нужду.

Выражение лица Кью стало непроницаемым, его светлые глаза сияли от утреннего солнечного света, который исходило от окна вертолета. Его губы чуть приоткрылись, втягивая шумный вдох.

— Поднимись, — издал он рык.

Я захныкала и покачала головой, держа плечи опущенными, когда преодолевала небольшое расстояние. Каждая отметина от плетки, каждый синяк от бусин, что были на хвостах плетки, каждая клеточка моего тела пульсировали.

Он выпрямился в кресле, используя подлокотники, чтобы приподнять свое тело чуть выше. Его пальцы стали белыми от того, как он сжал ими кожу кресла, жестко впиваясь в нее.

— Прекрати. Разве я когда-либо просил тебя ползти или же быть тебя кем-то, кроме женщины?

Его лицо потемнело от гнева, когда я остановилась и села на колени между его раздвинутых бедер. Жар от тела его уничтожал все мои разумные мысли. Он хотел обладать мной? Он уже владел мной в этот самый момент.