— Ты сделал это? Сделал то... о чем я просила тебя?

Кью поднял что-то ужасное. Нечто покрытое прослойкой жира и мышцами, неистово истекающее кровью в его ладони.

— Я вырезал его сердце. Я отнял все у него, Тесс. — Он приклонился на колени у моих ног, располагая наводящую ужас мышцу на полу. — Это для тебя. Может, это придаст тебе сил, чтобы вновь вернуться ко мне.

Шум лопастей вертолета разрушили вдребезги мою крошечную мечту, и впервые за много времени, я задумалась о сексе. Я задумалась о том, как Кью шлепал и трахал меня в вертолете. Задумалась о том, как он держал мои запястья и заставлял меня таким образом чувствовать себя уязвимой.

Но не было никакого намека на легкий чувственный жар внизу живота. Никакой потребности испытать прикосновения Кью, которые ранее наполняли меня желанием. Я чувствовала только пустоту.

Время слилось в одну огромную спутанную галлюцинацию, когда лопасти вертолета разорвали меня на части, воздушные двигатели поглотили только для того, чтобы вытолкнуть остатки, сгоревшие до обугленного состояния, и все еще неохваченные пламенем.

Толчок пробудил меня ото сна, и я застонала от ужасной боли в руке. Пожалуйста, кто угодно, просто отрежьте ее. Я больше не могла терпеть эти пытки.

— Несите ее вовнутрь, — кто-то проговорил. — Я уже вызвал доктора.

Я не могла сосредоточиться совершенно ни на чем. Не могла вырваться из клетки, которой на данный момент стал мой разум

«Учись, девочка. Противостояние приравнивается к боли. В следующий раз я не буду таким добрым».

Слова Белого Человека прогремели в моей голове. Воспоминания того, как я претерпевала боль, заняли центральное место в моем беспамятстве, проигрываясь, атакуя меня вновь и вновь жестокими уроками, что преподавались мне до того момента, пока я не начала бояться своих собственных мыслей. Я не могла проронить ни слова. Не могла даже думать. Что, если я заговорю без разрешения? Бедная блондинка будет мертва, а мне причинят мучительную боль.

Медленно туман обратился в дрожь, и зуд который терзал меня ранее, вновь проник под мою кожу, и я издала стон. Я не смогла бы пережить ломку. Она бы обратилась против меня. Они бы отказывали в наркотиках, пока бы я не сделала то, что они хотели. А я бы сделала все, что угодно, настолько я была слаба. Так чертовки слаба.

— У нее судороги. Быстрее!

Мое тело подпрыгивало и покачивалось в каком-то странном переносном транспорте. Ушибы неистово вопили, а мои легкие хлюпали от жидкости. Я тяжело закашляла, разрывая свое горло мокротой. Я не знала, что происходит, но моему телу это не нравилось.

Повышенная температура вызвала приступы галлюцинаций. В одно мгновение меня обдавало холодом ледяной Антарктиды, в другое окунало в кипящую лаву вулкана.

Жуки вернулись; их крошечные усики и лапки щекотали мои внутренности, заставляя меня желать, чтобы я могла выцарапать свои мозги.

— Нет! — Я заметалась, и кто-то замер, усиливая свою хватку на мне.

— Тесс. Оставайся со мной. Пожалуйста. Помощь уже тут. Ты будешь скоро в полном порядке. — Голос Кью проник через заполненный насекомыми туман, и я из-за всех сил схватилась за него.

— Опустите ее. Я не могу работать, пока она находится в ваших руках.

Я почувствовала в одно мгновение тошноту и головокружение, в следующее жажду и готовность к борьбе. Действие наркотиков рассеялось, оставляя меня в состоянии хаоса.

— Держите ее. Она причинит себе больше вреда своими движениями.

Что-то прижало мои плечи, и я взвилась, пребывая в состоянии ярости.

— Не прикасайтесь ко мне! Только не снова! Пожалуйста, не нужно снова. — Слезы катились из глаз, и я всхлипывала, вспоминая хруст сломанных костей и кровь, принадлежащую другим девушкам под моими ногтями. — Нет! Пожалуйста! Я больше не буду делать этого. Я больше не буду причинять боль колибри. Я не стану. Лучше убейте меня. Я хочу умереть! — Я сотрясалась в приступах кашля вновь и вновь, не способная сделать вдох через огромное количество жидкости в моих легких. Мои пальцы сжались, и я начала раздирать лицо, пытаясь содрать кожу, чтобы добраться до пожирающих жуков в моем мозгу.

Я ощутила давление ремешка на груди, когда кто-то прижал меня к чему-то мягкому.