— Объеденные в смерти, вы будете неразрывно связаны в чистилище. У меня к вам нет ни капли сострадания. — Мои глаза встретились со взглядом Франко. — Выполняйте.

Это была омерзительная развлекательная программа, которая пошла совершенно не по плану, когда наемники одним махом перерезали шеи жертв. Умирающие невнятное нытье и молитвы были заглушены благодаря кляпам.

Водопады красного цвета хлынули вперед, распространяя влагу по бетонному полу. Одно за другим их тела дергались и сотрясались в предсмертных конвульсиях, выплескивая кровь из вен на пол.

Франко приблизился ко мне и пробормотал на ухо:

— Могу я взять на себя насильника? — Его глаза сверкнули тьмой, и я ощутил дух товарищества, который не испытывал до этого момента. Как у монстр к монстру.

Я кивнул.

Жуткая смертельна картина разворачивалась перед нами. Воздух стал насыщен металлом и ржавчиной. За этим последовало сладкое зловоние смерти, когда их сердца перестали биться.

Мой взгляд устремился к Тесс, которая все еще пребывала в бессознательном состоянии в руках Фредерика. Ее наспех обернутый в материю палец покоился сломанным поверх колючего коричневого одеяла. Щека прижималась к черной футболке Фредерика. В любом случае, она выглядела хуже, чем раньше — ее кожа была бледной, пепельного цвета.

Мне необходимо было прикоснуться к ней. Убедиться, что она была жива и останется таковой. Проходя через лужи крови, я напрямик устремился к Фредерику и оставил как можно более нежный поцелуй на лбу Тесс.

Фредерик крепко удерживал ее в руках, в то время как я ласково поглаживал ее щеку и пытался успокоить свое заходящееся в груди сердце. Она все еще была жива.

Ее серо-голубые глаза распахнулись, зрачки были все еще настолько расширенными, что я испытывал страх, что наркотики могли убить ее. Но ее взгляд остановился на моих глазах настолько осознанно, сражаясь за то, чтобы вырваться из наркотического плена.

— Т-ты покрыт кровью... — Она замолкла на полуслове, тяжело дыша и хрипя от удушающего кашля. Черт побери, мне необходимо было доставить ее к доктору.

Видеть ее в таком состоянии было словно удар ниже пояса. Я нежно улыбнулся.

— Эсклава. Мы скоро уйдем отсюда. Я отомщу, и затем мы полетим домой.

Фредерик нахмурился.

— Что серьезно, Кью? Называешь ее рабыней в такой момент? — Его негодующий взгляд чертовски разозлил меня.

— Tu ne sais rien (прим. пер. Тебе не понять). — Я старался находиться в уравновешенном состоянии, но ярость заставила меня пробормотать, — Не смей меня осуждать. — Он не понимал этого. Слово «эсклава» стало проявлением привязанности. Преисполненное нежностью, выражая в себе все, что происходило между нами.

Тесс пробормотал что-то бессвязное, и я провел кончиками пальцев по ее горячей от температуры щеке.

— Тесс, что мне сделать? Какая жертва подарит тебе исцеление? — Я прижался своей склоненной головой к ее. — Скажи, эсклава, и я сделаю это. Скажи мне, что заставит прекратиться твои кошмары и вновь вернет тебя ко мне.

На протяжении некоторого времени, она не отвечала. Затем ее глаза распахнулись, и голос задрожал от ярости.

— У них нет с-сердца. Я хочу убедиться так ли это на самом деле.

Фредерик напрягся всем телом.

— Кью... не воспринимай ее слова буквально.

Как можно сказать такую глупость. Естественно, я воспринял их буквально. Я мог представлять, как держу его безжалостно вырезанное сердце в своих руках, в то время пока главарь будет умирать.

Мои глаза сузились, когда Тесс вновь погрузилась в бессознательное состояние. Она выглядела так невинно, такой сломленной в своем забытье, но темная часть меня узнала темную часть ее.

«Насколько жестокой ты можешь быть? Насколько мы на самом деле похожи друг на друга?»

Ее единственная просьба сказала мне о Тесс больше, чем любой из вопросов, что я мог задать. Она хотела их сердца. Она желала получить неотъемлемую часть человеческого тела — единственный символ того, что олицетворял сострадание и любовь. Она желала, чтобы они были вырезаны из груди тех мужчин, что издевались над ней.

Бл*дь, с превеликим удовольствием.

Я выпрямился, мой рот наполнился слюной в ответ на желание воплотить ее просьбу в жизнь.

Фредерик отошел немного назад, качая головой.

— Кью. Не стоит. Просто положи этому конец и все. Она не вспомнит своих слов.

Я прорычал.