Я отчаянно покачала головой.

— Он не настоящий. Я наконец сломалась, Брэкс. Я не смогу стать прежней после всего этого. Я ухожу. Умираю. Мне безразлично, сколько мне предстоит прожить еще такой жизнью.

Он покачал головой.

— Ты сможешь спастись. Тебе всегда удавалось это.

Видение рассеялось, когда Кью наклонился надо мной, прижимаясь лбом к моему. Я вдохнула его глубокий аромат, утопая в мускусном и каком-то пряном — более грязном запахе пота и крови и тяжелого труда.

Выражение лица Кью исказило душераздирающее страдание.

— Я собираюсь убить мужчин, которые сделали это с тобой. Я, черт побери, заставлю их кричать. — Его гнев обрушился на меня, заставляя мое сердце зайтись.

— Он собирается ударить тебя. И ты заслуживаешь за то, что сделала. — Возник образ моей матери.

Кью нежно прикоснулся к моей щеке, но я издала крик. Ожидая больше боли. Ожидая больше мучений.

Он резко отстранился, в его глазах стояло раскаяние.

— Кто-нибудь, мать вашу, дайте мне одеяло.

Его лицо вновь оказалась над моим, бледные глаза искали мои.

— Тесс. Я собираюсь поднять тебя. Клянусь могилой своей матери, я не причиню тебе вреда. Тебе нечего бояться. Я клянусь.

Нечего бояться.

Нечего бояться.

— Как он смеет говорить это, когда именно он хлестал тебя, Тесси? Он заставил тебя истекать кровью. — Брэкс бросил злой взгляд на Кью, скрещивая руки на груди.

— Я сама просила этого. Я желала этого. Молила об этом. — Даже когда проговорила эти слова, я не могла вспомнить, почему просила о таких мучениях.

— Так и было, Тесси? Я не уверен...

Время стремительно рвануло вперед, и еще один блок информации был украден.

Пронзительная, острая боль в моем пальце поглотила меня. Кто-то обернул кусочек простыни вокруг него, но тут же кровь пропитала хлопковый материал.

Тяжело сглатывая, я заметила, как что-то теплое и колючее укрывало меня, уничтожая пронзительный холод, в котором я жила на протяжении многих недель. Жесткие мускулы окружили меня; Кью пробормотал:

— Я собираюсь забрать тебя домой и исправить это все, эсклава.

Эсклава.

Это слово вывело меня из наркотического забытья. Кью нес меня к двери, его черные крылья переливались всеми оттенками, когда он проходил под висящими лампочками.

Его подбородок был покрыт более густой щетиной, границы которой резко выделяли его рот, а глаза выглядели усталыми и измотанными от недостатка сна. Переутомленное состояние не соответствовало его идеальному образу в моем воображении.

Почему мой ангел выглядел так... так по-человечески?

Мои глаза искажали факты, наполняясь другими видениями. Образ Кью в грязном помятом костюме, пока он нес меня так, словно я была давно утраченной драгоценностью. Чем-то, что он больше не намеревался упускать вновь. Гнев циркулировал вокруг него, в то время как печаль сочилась из каждой поры.

Мое сердце застучало в характерном ему слабом ритме.

Кью нашел меня. Он здесь.

— Не будь такой тупицей. — Моя мать глумилась надо мной. — Ты не была главным приоритетом в его поисках. Никто не хочет тебя, Тесс. Прекрати выдвигать такие смехотворные предположения.

Мои легкие сокращались в попытке сделать вдох, в то время как боль рикошетом отдавалась по всему моему телу.

Зачем он тогда пришел? После всего я должна была быть его врагом. Я причиняла женщинам боль. Под моими ногтями была засохшая кровь, и моя душа запятнана убийством.

— Ты н-настоящий? — прошептала я, вздрагивая от неистовой боли в легких.

Кью дрогнул, его бледные глаза встретились с моими. На протяжении бесконечного момента, он просто пристально смотрел в мои глаза, пока не пробормотал:

— Я настоящий. Все кончено, Тесс. Ты в безопасности.

Я попыталась улыбнуться, но многоножки обглодали мои губы. Я задрожала, нечетко пробормотав:

— Это хорошо. Видишь, Брэкс. Он все-таки пришел.

Брэкс вновь появился, пробегаясь нежным прикосновением руки по моим волосам.

— Так и есть, Тесси. Но ты не можешь быть такой наивной, чтобы считать, что тебе будет под силу возвратиться в прошлое. Только не сейчас, не после того, что ты совершила.

Мое сердце раскололось на миллионы осколков. Он был прав.

Мышцы Кью сжались под моим телом, приподнимая меня выше, прижимая грудь к его лицу. Он содрогался всем телом, когда прошептал мучительные слова в мою шею: