На невесте был неприлично экстравагантный свадебный наряд: белые пышные юбки, подметавшие пол сзади, спереди не доходили даже до колена, выставляя на обозрение длинные красивые ноги, обутые в запредельные шпили.
Этот своеобразный юбочный абажур крепился исключительно на талии, больше зацепиться было абсолютно не за что: прямой жесткий корсет, слегка отходящий от тела и не оставляющий полета фантазии, был абсолютным отражением нижней части наряда, но только в зеркальном отражении: спереди он доходил чуть ли не до ключиц, зато сзади скашивался почти на нет.
Из острого треугольника атласной прорези декольте выглядывали разнообразные цепочки, спадающие каскадом. Нижняя заканчивалась ромбовидным золотым брелоком, полностью разглядеть который можно было только опустив глаза в самую глубину бесстыдного выреза. На голове невесты была такая же белая бутоньерка, что и в петлице жениха, резко контрастирующая с блестящей распущенной копной волос цвета воронова крыла.
На какой-то миг входящие и выходящие замешкались в дверях, не зная, как лучше разойтись. Оторвав глаза от своей теперь уже законной жены, счастливый муж взглянул на стоящую перед ним пару, и сердце его оборвалось: он увидел свою бывшую жену, родную дочь и собственную мать.
* * *
Выпустив руку Оксаны из своей, Анатолий выдавил из себя натянутую улыбку и, сделав шаг по направлению к матери, натянуто произнес:
– Мама, спасибо, что ты пришла в загс, для меня это большая честь. Познакомься, это моя жена, Оксана.
Анатолий снова ухватил девушку за кисть и, потянув к себе, заставил ее пройти вперед. Он посмотрел на мать, как бы прося ее о поддержке, так необходимой ему именно в эту минуту. Старая леди удивленно подняла брови.
– Это твоя жена? Прости, дорогой, но мне показалось, что это твоя внучка.
Лицо Бубновой мгновенно вспыхнуло ярко-малиновыми пятнами.
– Сладкий мой, – обратилась она к мужу, и ротик ее расплылся в медовой улыбке. – Не может быть, чтобы этот развалившийся раритет был твоей мамой, о которой ты говорил столько лестного. – Анатолий застыл от неожиданности, и волосы на его лбу слегка поползли наверх. – Милый, она больше тянет на твою прабабушку. – И губы ее вновь растянулись в улыбке, а лицо стало принимать свой нормальный цвет.
Анатолий судорожно сглотнул и приоткрыл рот, собираясь что-то исправить, но не успел.
– Я пришла не к тебе, – ответила Ева Юрьевна, спокойно глядя в глаза сыну и полностью игнорируя слова нахальной девицы. – Сегодня замуж выходит моя внучка, и я счастлива, что получила от нее приглашение в отличие от тебя.
Анатолий перевел глаза на Алену:
– Дочка, я поздравляю…
– Как здорово! – тут же вмешалась в разговор Бубнова. – Здесь, оказывается, и моя падчерица присутствует? Ты не хочешь познакомиться с мамочкой? – Она картинно развела руки в стороны, собираясь прижаться к Алене, но та, сделав шаг назад, проговорила:
– У меня мама, слава Богу, есть, так что оставьте свои поцелуи до другого удобного случая. – И, посмотрев на отца, добавила: – Если закономерность сохранится, боюсь, папочка, в следующий раз тебе придется идти за невестой в детский сад. Только когда будешь выбирать, смотри получше, воспитание закладывается с детства.
– Что себе позволяет эта соплюшка? – недовольно проговорила Бубнова, глядя на Анатолия в упор. – Не хотел бы ты…
– Не хотел, – прервал он, всем своим видом показывая, что ее выступление крайне неуместно. – Эта, как ты говоришь, соплюшка – моя дочь, а развалившийся раритет – мать, так что веди себя соответственно и не устраивай скандалов.
Оксана поджала нижнюю губу и передернула плечами:
– Да ради бога, мне наплевать на всю твою родню в целом и на каждого из них по отдельности. Они просто завидуют моей молодости!
– Не нужно путать молодость с глупостью, деточка, – негромко проскрипела Ева Юрьевна.
Пока шла эта неожиданно возникшая перепалка, Анатолий во все глаза смотрел на Светлану.
Выглядела она не просто прекрасно, а сногсшибательно. Слегка похудевшая, с копной блестящих вьющихся волос, спадающих на плечи неравномерным каскадом, она казалась стройнее и моложе, чем прежде. Глаза цвета темного янтаря от волнения стали почти карими, а ровно очерченная линия красивых губ слегка изломилась, опустившись вниз.