Ник стал медленно подниматься во весь свой впечатляющий рост, словно могучий зверь в джунглях, разворачивающийся из лежачего положения. Анжела поняла, что ее вздох так же, как и большинства женщин потонул в общем гуле, все глаза в комнате были прикованы к харизматичному, чертовски красивому мужчине.

Его голос был глубоким, ленивым и немного с сарказмом.

— Спасибо, Стив. И хотя я думаю, что это большой вопрос, относящийся непосредственно к нашей нынешней ситуации, не уверен, что вы согласитесь с этим. Я хотел спросить, ходят настойчивые слухи, что «Джессап Приор» планирует закрыть четверть своих филиалов в следующем году, так ли это?

Тут же прошелся гул голосов по комнате, а Ной, сидевший справа от Анжелы, пробормотал:

— Черт, у этого парня огромные яйца, не так ли?

Анжела усмехнулась.

— Образно или буквально?

Ной засмеялся.

— Наверное, в обоих случаях. Но я имел в виду в данном конкретном. Эй, никто не решился так далеко зайти, поднять настолько щепетильный вопрос. Он просто придурок.

Генеральный директор — Стив Шеффер был явно огорчен прямым вопросом Ника и стал, запинаясь неловко что-то отвечать, явно пытаясь всучить ему отстойный ответ. Ник явно не удовлетворился его ответом, но не стал впадать в дискуссию, просто пожал плечами и опустился на место.

Заседание сразу же закончилось, и Анжела посчитала, что это было не случайно, что объявили перерыв.

— Слава Богу, — с облегчением вздохнул Ной. — Если это не совершенно бесполезная трата девяноста минут, тогда я не знаю, что это. По крайней мере, есть бесплатная выпивка и еда. Давай, Энджи, пойдем выпьем.

Анжелу не нужно было просить дважды. Она, по общему признанию, любила выпить, иногда довольно много, больше, чем следовало. Выпивать она начала, когда ей было почти пятнадцати, в виде акта протеста, пытаясь вызвать хоть какую-то у своей матери, незаметно тыря алкоголь из родительского бара. Но с таким же успехом она могла пить лимонад перед своей совершенно незаинтересованной матерью, и острые ощущения от принятия запретной выпивки или бутылки водки быстро потеряли всю свою привлекательность.

В университете она очень любила вечеринки, как и все девушки, но она проявляла осторожность и особо не усердствовала в выпивке. Спортивная стипендия, которую она получила, включала в себя строгий кодекс поведения, которому она вынуждена была следовать. Не говоря уже о том, что разоблачение бы на тренировках по волейболу или на игре с похмельем выглядело бы совсем по-идиотски. Поэтому ей приходилось выбирать определенные вечеринки, когда она могла увлечься, но по общему признанию таких было не много.

Анжела легко маневрировала среди толпы между барменами и ее рост, как правило, заставлял людей автоматически освобождать ей путь. Она неспешно двигалась из бара, с коктейлем в руке, поглядывая на своих коллег-стажеров. Официанту, проходившему мимо с горячими закусками на подносе, она отрицательно покачала головой, не испытывая чувства голода.

— Я не осуждаю тебя. Как известно, еда на фуршете, плохая. И этот отель не исключение.

Она застыла на месте от звука насмешливого голоса у нее за спиной. Она слышала его всего один раз, несколько минут назад, когда он осмелился честно спросить генерального директора, но она поняла, что звук его голоса навсегда застрял у нее в голове.

Она попыталась унять свой ускорившийся пульс и убрать глупую улыбку, как у какого-то идиотского подростка, который словно пробирался к нему через толпу, она зафиксировала случайную улыбку на лице и медленно повернулась.

Ник Мэннинг буквально украл ее дыхание от такой близости. Он был одним из тех немногих мужчин, которых она никогда не встречала и которых ей когда-либо приходилось видеть, и заметив блеск в его кофейных темных глазах, она ужасно пожалела, что нет поблизости стула или стены или чего-нибудь еще, к чему она могла бы привалиться, чтобы сохранить равновесие.

— Я… а… просто не особенно проголодалась, — она все же пришла в себя, перестав заикаться. — Но спасибо за совет на тот случай, если я когда-нибудь соблазнюсь здесь поесть.

Ник медленно пробежал взглядом от ее макушки до черных туфель Ferragamo, а затем снова вернулся к ее лицу, и ее шокировало, похоже он не упустил ни единой детали.

— А вас легко соблазнить?