И хотя Ной немного драматизировал, но он не был далек от истины. И для новой кучки стажеров было совершенно ясно, что у них нет оснований попасть на самый верхний из трех этажей, занимаемых «Джессап Приор» в этом высотном здании, находившемся в центр финансового района Сан-Франциско. Но выслушивая различные суждения, Анжела поняла, что там совсем другой мир. По слухам кабинеты были огромные, с потрясающим видом на город, богато обставленные, каждый отличался от другого. Говорили, что там был свой собственный частный ланч-холл, несколько просторных конференц-залов и эспрессо, доступное в любое время дня.

Насколько контрастировали эти представления с собственной крошечной кабинкой Анжелы ниже на два этажа. На ее столе было несколько царапин, и один из ящиков постоянно торчал, потому что не закрывался. Ее кресло каждый раз скрипело, когда она откатывалась на нем туда-сюда, и сидение было изношено и протерто давным-давно. Как и другие стажеры и самые младшие брокеры, ей приходилось выпрашивать, заимствовать или красть ручки, скрепки для бумаги и блокноты.

Поскольку она была стажером, то постоянно вязла в том, что один из них называл рутинной работой, другой — рабским трудом. За две недели, которые она здесь проработала, Анжела уже работала за стойкой регистрации, когда требовался человек, распаковывала и принимала по описи канцтовары, помогала менеджеру, как личный ассистент, наверстать упущенное за год, подшивая и составляя некоторые документы для подписания у клиента.

В промежутке между многочисленными и разнообразными рутинными задачами, которые они постоянно выполняли, стажеры должны были обучаться, как сумасшедшие, чтобы сдать предстоящие экзамены на брокерские лицензии, пройти строго предписанные учебные модули и быть в курсе бесконечных подкастов по графику, присутствовать на вебинарах и конференц-коллах. Они должны были приходить в офис к шести часам утра, хотя Анжела, как правило, была единственной, кто приходила в такую рань, и от них требовалось оставаться, по крайней мере, до пяти часов вечера.

Но несмотря на ее изнурительный график и на то, насколько отвратительными и неприятными были некоторые задачи, которые ей поручались, Анжела понимала, что все это неприятная, но необходимая часть. Она закончит программу обучения за три месяца, после чего сдаст экзамены, надеясь, что сдаст их с первой попытки и получит брокерскую лицензию. И тогда она станет полноценным биржевым брокером, имеющим право открывать счета, заниматься бизнесом и зарабатывать деньги…очень большие деньги.

И она поклялась себе молчать, поскольку не застрянет на третьей палубе надолго, она знала, что нужно делать. У нее имелись планы, амбиции, цели, и все они включали перемещение на верхний этаж, причем за относительно короткий промежуток времени. У нее был талант к этому бизнесу, она просто знала об этом. Ее преподаватели в Стэнфорде неоднократно говорили ей, что у нее отличный аналитический ум, и что она может стать очень успешной в этом бизнесе при условии, что будет усердно работать и не позволит ничему встать на своем пути.

Встреча длилась более часа, генеральный директор ответил приблизительно на десяток вопросов из зала. Предполагалось, что большинство вопросов, на которые он отвечал, задавались ведущими брокерами и топ-брокерами с длинным послужным списком, конечно же он полностью игнорировал немногие поднятые руки в задней части конференц-зала.

Анжела доблестно пыталась подавить зевок, испытывая скуку от совершенно предсказуемых, бессмысленных вопросов, которые ему задавали. Было очевидно, что никто не собирался задавать ему спорные или, лучше сказать, щепетильные вопросы, все предпочитали придерживаться тем, считающимися более безопасными.

До того момента, пока Ник Мэннинг неторопливо не поднял руку, развалясь в кресле, будто он сидел на бейсбольном матче. Генеральный директор очевидно узнал его и улыбнулся широкой улыбкой высокому, темноволосому брокеру.

— Да, Ник. Какой у тебя вопрос? Зная тебя, уверен, что все будет хорошо!