Она продолжала уговаривать себя, что это всего лишь временный перерыв в их отношениях, и в любой день Ник вернется, поняв какую ужасную ошибку совершил, или позвонит ей, умоляя принять его назад. Она перебрала уйму различных сценариев, как произойдет их примирение… и как он ей скажет, что не может без нее жить, признается, что всегда любил ее и пообещает всегда быть с ней рядом.
Ее мечты, ее надежды были единственным, что удерживало ее от полного замыкания в себе. Хотя рациональная часть ее знала, что она погрязла в полном, самом настоящем п*здец каком хаосе, и едва держалась за происходящую реальность, но она не могла найти в себе силы, чтобы вырваться из этого ступора.
И после стольких месяцев, когда она позволила Нику контролировать фактически каждый аспект своей жизни, составив свой собственный график, полностью приспособившись под него, она вдруг оказалась в полной пустоте, не нужной, плывущей в никуда, совершенно не представляя, что делать с собой и со своей жизнью. Она разругалась с семьей, с которой у нее никогда не было теплых отношений, столько раз отталкивала Лорен, что та по-настоящему разозлилась, перестала общаться почти со всеми своими друзьями, которые у нее когда-то были. Ей не с кем было поговорить о случившемся, не у кого было поплакать на плече. Она никогда за всю свою жизнь не чувствовала себя настолько потерянной и одинокой, и ее очень хотелось позвонить Лорен или Джулии, или даже одной из сестер, но она чувствовала себя слишком замороженной внутри, чтобы совершить такую попытку.
Она до смешного очень много работала, и проводила бы в офисе еще больше времени, испытывая постоянное искушение каким-то образом увидеть Ника. Или же заполняла время без него бегом, иногда бегая более трех часов за раз и в результате потеряла еще больше в весе.
На самом деле, она так сильно похудела, что ей пришлось одевать свою старую одежду. Когда Ник совершенно безжалостно подчистил содержимое ее шкафа, и они наполнили несколько больших мешком для мусора ее вещами, которые она собиралась отдать на благотворительность, Анжела временно спустила их в подвал своего жилого дома. А потом она настолько стала одержима Ником, настолько погрузилась в их отношения, что забыла об этих мешках до недавнего времени. Один за другим она притащила их к себе в квартиру и стала вытаскивать вещи, в которых нуждалась в настоящий момент.
Раньше Анжела всегда дотошно убиралась в квартире, но теперь квартира быстро заполнялась беспорядком. Теперь она не часто меняла постельное белье, тем более не убирала постель, у нее копилась одежда для стирки, а также стояли не мытые тарелки в раковине, она не подметала пол и не вытирала пыль с мебели, и даже не выносила мусор.
И скорее всего она бы и душ не принимала каждый день, если бы так постоянно не мерзла. Даже с теплым летом в Сан-Франциско в последнее время Анжелу постоянно бил озноб. Она включала очень горячую воду и долго стояла под душем, но ей все равно было трудно согреться. Когда она была дома, она постоянно включала отопление, и чаще всего спала в тренировочном костюме под несколькими одеялами и покрывалом, но все равно не могла согреться.
И она плакала просто так. Ей казалось, что почти любая мелочь вызывала у нее слезы (грустная песня на iPod, романтическое шоу по телевизору, взгляд на красивые вещи, которые ей купил Ник) одежду, обувь, ювелирные украшения, даже закрывающуюся витрину, которую он приобрел в начале их отношений, чтобы она смогла поставить туда свои медали и кубки. Она раздумывала, убирая все эти вещи в коробки, может стоит их пожертвовать на благотворительность, либо спустить в подвал, но каждый раз, когда она серьезно пыталась найти решение на этот вопрос, понимала, что пока не может от них избавиться.
Его футболка случайно оказалась в ее чемодане, когда он вывез ее на выходные, но она промолчала об этом. После разрыва с ним она вытащила эту футболку, положив ее под подушку и стала спать вместе с ней. Футболка потеряла его запах тела, но она закрывала глаза и представляла его мужскую сущность со своеобразным его запахом.