Анжела была настолько эмоционально измождена, что даже не могла сопротивляться, когда он фактически с силой тянул ее к машине, запихнув в салон автомобиля, пристегнув ремень безопасности. Ее по-прежнему била дрожь, Ник включил автоматический подогрев сиденья, но она даже не обратила на него внимание. Ледяной холод, словно шел у нее изнутри, и она понимала, что согреть ее не сможет ничто. Никто, кроме Ника, если он заберет все свои слова обратно, сказав, что солгал, все неправда и между ними ничего не изменилось.

Внедорожник подъехал к ее дому, за ужасающе короткое время, она даже не поняла, как очутилась здесь. Ник не стал выключать двигатель и не вышел из машины, не открыл дверь с ее стороны.

— Ты должна уйти. — Его голос был мягким, но твердым. — На самом деле, говорить больше не о чем. Все, что я тебе купил — одежду, украшения, мебель — это все твое.

Она не могла пошевелиться, упорно продолжая сидеть в салоне, усложняя всю ситуацию.

— Не бросай меня, — умоляюще произнесла она.

— Тема закрыта. — Жестоко прервал он ее. — Больше говорить не о чем. Давай попрощаемся и разойдемся в разные стороны.

Она схватила его за руку.

— Нет. Мы сможем все исправить, у нас все получится. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

Он с силой сжал ее руку, убрав с себя.

— Все кончено, Анжела. Не унижай себя еще больше, умоляя. Это, черт побери, ничего не изменит. И не пытайся связаться со мной. Номер телефона, который я тебе тогда дал, который был только для экстренного случая, будет отключен. И если ты попытаешься прийти ко мне в офис, моим сотрудникам будут даны очень четкие указания остановить тебя. Ты опозоришь себя, ясно? Так что давай закончим все сейчас с некоторым подобием достоинства.

— Ник. — Ее голос задрожал, и она снова начала плакать.

Он с нетерпением потянулся к двери с ее стороны, открыл ее и снял ремень безопасности. Она не сдвинулась с места, он легонько подтолкнул ее.

— Убирайся, Анжела. Все кончено, я не хочу больше тебя видеть. Давай, уходи, пока мне не пришлось вытаскивать тебя силой.

Он еще раз ее подтолкнул, и она вытащила ногу, прямо выпав из машины, хотя и старалась сохранить равновесии, но все-таки упала на тротуар. Без лишних слов Ник закрыл ее пассажирскую дверь и уехал.

И если бы он оглянулся назад, то увидел бы, как она сидя вся съежилась на тротуаре, рыдав так, будто у нее разорвалось сердце.

Глава двенадцатая

Будучи воспитанной в католической вере (и более десяти лет изучая религию) Анжела всегда считала, что знакома с таким понятием и описанием, как ад. Но любое из ее представлений этого темного и злого места не шло ни в какое сравнение с адскими муками, которые она испытывала после двух недель, расставания с Ником. Каждый момент утреннего пробуждения для нее был намного хуже, чем ее представления об аде. Крое того, она спала не больше пары часов ночью, фактически постоянно бодрствуя. Все дни она жила, словно в постоянной агонии, находясь в ошеломляющем неверии, а когда ее разум отключался, ее начинало трясти.

Она круглосуточно работала на автопилоте, умудряясь каким-то образом одеваться и отправляться на работу, и что-то там делать. Она редко общалась с кем-либо в офисе, кроме своих клиентов, фактически не замечала беспокойных взглядов от своих коллег, и часто проводила полчаса, а то и больше просто уставясь в одну точку.

У нее пропал аппетит, она получала силы за счет баров — черного кофе и выпивки… много выпивки. Почти каждое утро, как только они расстались, она просыпалась с похмельем, покрасневшими глазами, острой головной болью и такой же в животе. За эти две недели она уже потеряла еще шесть фунтов, теперь на ней свободно болталась вся одежда. Она перестала обращать внимание на свой внешний вид, не беспокоясь о макияже, собирая волосы в беспорядочный хвост, и не особенно заботясь помялась ли ее одежда или нет.

Она почти с навязчивой идеей проверяла свой телефон, все же ожидая звонка или смс-ки от Ника, но никто не звонил, независимо от того, насколько сильно она хотела, чтобы это произошло. Несколько раз она поднималась на лифте на его этаж и кружила по фойе в течение получаса, надеясь, что он пройдет мимо. Она все еще боялась нарушить его указание, боялась ослушаться и отправиться прямиком к нему в офис.