Он не стал заказывать для себя десерт и даже отказался от кофе, заменив его бокалом портвейна. Анджеле показалось, что сегодня он пил больше, чем всегда, но она не осмелилась ему ничего сказать. Они едва обмолвились парой слов за все время еды, Ник был задумчивым и было заметно, что нервничал. Она задалась вопросом, зачем он пригласил ее на ужин, почему не порвал с ней по телефону или, например, написав смс. Или вообще мог больше никогда не звонить. Ей показалось, что это было намного лучше, чем зловещая, гнетущая тишина за столом.

Она сделала глоток чая, хотя ей очень хотелось водки.

— Ник, — робко произнесла она. — Что-то не так? Почему ты…

— Не здесь, Ангел, — прервал он, протянув к ней руку. — Мы поговорим, но не здесь. Допивай свой чай, а потом мы куда-нибудь поедем.

Сегодня он приехал на внедорожнике, хотя почти никогда на нем не ездил, когда был с ней, еще одна не похожая деталь для него сегодняшним вечером, заполненным тревожным предчувствием. Пока он двигался по городу с нехарактерной для него осторожностью (без сомнения, из-за выпитого алкоголя), они по-прежнему продолжали молчать, пока не подъехали к национальному парку «Пресидио». Ник припарковался на Крисси Филд, прогулочной зоне по берегу моря, выключив двигатель и выйдя из машины. Он помог ей выбраться, поддерживая за локоть, они медленно двинулись по набережной. Солнце уже село и в это время здесь было пустынно, хотя на улице было еще тепло. В городе сегодня вообще было жарко, температура поднималась до 80, но в последние дни Анжела все равно постоянно мерзла, сейчас ее била мелкая дрожь, пока они молча шли вперед.

— Тебе здесь холодно? — внезапно спросил он. — Мы можем вернуться в машину. Или зайти куда-нибудь в кафе.

Она отрицательно качнула головой.

— Нет, все нормально.

Ник убрал руку с ее локтя, засунув руки в карманы брюк, словно не доверял себе, чтобы не дотрагиваться до нее. Вдруг он резко остановился, глядя вдаль на залив, волны мягко плескались о берег. С каждой секундой затягивающегося молчания, Анжела уже готова была закричать, чтобы снять невыносимое напряжение, сковывавшее ее тело. Но когда он, наконец, произнес слова, которые она больше всего боялась, глухим, скрипучим голосом, Анжеле захотелось, чтобы вернулась молчание.

— Все кончено, Ангел, — тихо сказал он, почти спокойно. — Я заканчиваю наши отношения, которые у нас были почти целый год. С сегодняшнего вечера. Я больше не буду с тобой встречаться, и я надеюсь, что ты с уважением примешь мое решение.

Она не могла произнести ни слова и пошевелиться. Она почувствовала себя замороженной на месте, словно все ее тело сковал лед, и ее начало трясти еще сильнее. Она попыталась что-то ответить, но у нее сжало горло, она даже не могла пошевелить губами. Единственная слезинка очень медленно поползла у нее по щеке, опускаясь к уголку губ, но она была не в состоянии поднять руку, чтобы стереть ее.

Ник закрыл глаза, еще глубже засунув руки в карманы, продолжая говорить глубоким, хриплым голосом:

— Я не ожидал, что все затянется так надолго, ты же знаешь. За всю свою жизнь я никогда не был с женщиной столько времени, всего лишь несколько недель, и то в лучшем случае, а с большинством и то намного меньше. Так что ты стала для меня определенно первой, Ангел. Но все должно было когда-то закончиться и сейчас наступило это время.

— Нет. — Наконец вымолвила она, хотя произнесла это почти шепотом. — Пожалуйста, Ник. Не… Не бросай меня.

И тогда он развернулся к ней, запустив свою большую руку ей в волосы, а другой вытирая слезы, которые скатывались все быстрее по ее щекам.

— Я должен, Ангел, — хрипло пробормотал он. — Мне следовало закончить наши отношения еще несколько недель назад, даже несколько месяцев назад. Но я не мог, был слишком слаб, чтобы сделать это тогда, не мог заставить себя произнести эти слова.

Она обхватила себя руками в тщетной попытке остановить дрожь, которая била все ее тело.

— Почему? — с рыданиями прошептала она. — Почему именно сейчас?