– Проклятье, – зарычал Гэвин. Прежде чем мозг успел понять, что делает тело, Гэвин из крайнего левого ряда резко крутанул вправо как раз в тот момент, когда светофор загорелся зеленым. Он не мог видеть или слышать их, но в его сторону был направлен шквал сигналов и выставленных взбешенными Нью-Йоркскими водителями средних пальцев. Его новая цель? Офис Диллана в финансовом квартале. Сжигая сцепление, Гевин трактором пер по переполненным городским улицам, чудом умудряясь никого не убить. И это не означает, что он не был близок к этому. Кровь закипела, когда он проскочил на красный свет на пересечении Чёрч стрит, чуть не подрезав открытый и полный туристов двухэтажный автобус. Снова взрыв сигналов. И снова Гэвин не слышал их. Перед глазами повисла кроваво-красная пелена, поэтому он не видел пешеходов, которые отпрыгивали на тротуары, в попытке скрыться с пути мчавшегося Ferrari FF.

Кровь. Чертовски. Красная.

Одной рукой сжимая руль, другой рукой он срывал с шеи галстук. Как только заехал в подземный гараж офиса Диллана, он сбросил пиджак, заплатил за парковку, после чего занял там место. С размаху открыв дверь, а после с шумом захлопнув её, Гэвин прошел к лифту и ударил по кнопке этажа Диллана.

Гэвин больше не вел запутанную борьбу в своей голове. Он закатал рукава и глубоко окунулся в мрачное море спокойствия. Он кормил свое тело тем, о чем оно умоляло, тем, в чем оно нуждалось; и поэтому он чувствовал себя отлично. Кайфовал. Пока он поднимался на пятнадцатый этаж, тени на лице Эмили опутали его мысли. Сердце оборвалось, когда он посмотрел на свои часы. Мысль о ней, сидящей в кафе в ожидании его и не подозревающей о том, где был он, сильно беспокоила его. И все же он не мог остановиться.

Как только двери лифта открылись, Гэвин покинул его, выходя в суматоху офиса. Это было то, что он привык видеть. Одетые в дешевые костюмы, купленные на e-Bay, и галстуки, подаренные бабушками на совершеннолетие, молодые, жадные до денег щенки мерили шагами пространство перед своими рабочими кабинками. С блютуз-передатчиками в ушах и утонченным богачом на другом конце, они говорили быстро, пытаясь урвать кусок из портфеля, в котором гораздо больше наличных, чем они смогут заработать за целую жизнь. Они кивали подбородками в знак приветствия, и Гэвин, быстро проходя через этот хаос, понимал, что некоторые узнавали его. Он просто кивал в ответ. Ни один из них не закончит свой разговор с потенциальным денежным мешком, в котором они нуждались. Полагая, что он выпивал с кем-то из них кружку пива или две еще в те годы, когда Диллан приглашал его, Гевина не заботило, закончат ли они свой разговор, чтобы остановиться и поздороваться. Внимание было сосредоточено на двери в левом углу крупного офиса. За ней был кусок мяса, который Гэвин собирался разорвать. От спокойствия не осталось и следа, и по мере приближения Гэвин чувствовал, как неутоленный голод разрывал грудь надвое.

– Привет, Гэвин, – промурлыкал знакомый женский голос.

Гэвин отвлекся от двери, за которой скрывалась причина его неудавшегося ленча, нот только ноги так и не остановились:

– Привет, Кимберли. Он в офисе?

Пышногрудая блондинка кивнула:

– Конечно там.

– Хорошо, – отрезал он, огибая угол её стола.

Когда подошел к двери, Гэвин согнул свои высоченные шесть футов и три дюйма (190см) в попытке заглянуть под мини-жалюзи, закрывающие половину стеклянной двери. Взгляд остановился на спине Диллана. Он стоял перед свои столом, скрестив на груди руки. Одним резким движением он распахнул дверь и закрыл её. Затем он повернул замок, отрезав их от любого, кто попытается войти.

Да начнется долбаная игра.

Не оборачиваясь, Диллан раздраженно выдохнул:

– Кимберли, сколько раз за последние несколько месяцев я говорил, что больше не трахаю тебя здесь? Возвращайся на свое рабочее место, я позову тебя позже, если почувствую, что хочу этого.

– Это не Кимберли, говнюк, – прорычал Гэвин. Взгляд нацелился на Диллана, когда тот повернулся. – Я говорил, что придушу тебя голыми руками, если когда-нибудь снова к ней прикоснешься.