– Думаешь, я боюсь тебя? – усмехнулся он, устраиваясь так близко, как они привыкли. Он боялся её. Дьявол, она была чертовски ужасающей, и это было только начало, но он никогда не даст ей этого понять. Он вытянулся на кровати, притягивая её в свои объятия, и посмотрел в глаза.

– Могу утверждать, что пугаю тебя, – Эмили сделала глубокий вдох, теряясь в его руках.

– Никогда, – прошептал, – ты не смогла бы напугать меня, даже если бы постаралась.

Эмили прижалась лбом к его подбородку и попыталась расслабиться. У неё было несколько секунд передышки, пока Гэвин легкими касаниями поглаживал её позвоночник, прежде чем живот жёстко скрутило. Напрягшись, Эмили с трудом могла подготовиться к охватившим её незнакомым ощущениям.

– Дыши, малышка, – прошептал Гэвин. – Смотри на меня и дыши через боль.

Глаза Эмили наполнились слезами, когда обрушился медленный, закипающий спазм. Ощущение было, будто по спине проехал автобус. Она вцепилась в плечи Гэвина, ногтями впиваясь в его футболку, и посмотрела на него.

– Боже. Больно, – плакала она, нахмурив брови. – Скажи что-нибудь. Давай же, Гэвин. Снова двадцать вопросов.

– Мегаполис или пригород?

– Пригород, – ответила она, взглядом отрываясь от него и глядя через его плечо на монитор. Черт подери эту линию. Мучительная линия ещё не приближалась к горизонтальной. Даже близко.

– Деревянный пол или плитка?

Сильнее сжав плечи Гэвина, снова перевела на него сердитый взгляд, вздох сорвался с губ:

– Деревянный. Господи Боже, деревянный.

Сердце Гэвина сжалось при виде страданий девушки, которую он любил и которая готовилась произвести на свет его сына:

– Пицца или паста?

– Ни то, ни другое, – прошипела она, запрокинув голову. – Позови чертову медсестру, Гэвин. Не надо больше вопросов. Мне нужно что-нибудь от этой боли прямо сейчас!

Гэвин вскочил, чуть не налетев на прикроватный столик. Прежде чем он смог добраться до двери, она открылась. В комнату с непринужденной улыбкой вошел молодой человек в белом докторском халате, который казался недостаточно взрослым даже для вождения автомобиля. Следом за ним шла та же медсестра, что и раньше, неся в руках ампулу, в которой, как полагал Гэвин, было обезболивающее. От крика Эмили Гэвин не мог справиться с мыслей, роящимися в голове.

Первое: он не хотел, чтобы этот пижон касался Эмили. Второе: да, он всё ещё не хотел, чтобы этот пижон касался Эмили.

– Ты студент? – грубо спросил Гэвин, распахнув глаза.

Молодой человек усмехнулся, концентрируя взгляд на блокноте. Он что-то записал и посмотрел на Гэвина:

– Нет, я не студент. Я Доктор Мартин Бэк.

Гэвин не пожал протянутую доктором руку.

– Ты будешь принимать моего сына?

– Если ваша жена…

– Девушка, – поправил Гэвин, его желудок скрутило от отсутствия растительности на лице доктора. Гэвин был чертовски уверен, что доктор до сих пор девственник.

– Мои извинения. Если ваша девушка родит в течение следующих двадцати часов, то да, я приму вашего сына.

Лишившись дара речи, Гэвин смотрел, как тот подходит к Эмили. Её полное боли лицо говорило, что ей было бы наплевать, даже если бы их ребёнка принимали инопланетяне. Доктор подкатил к ней кресло и попросил Эмили спуститься на край кровати. Ещё он попросил Эмили раздвинуть ноги. Господи Боже. Гэвина затошнило. Ему казалось вполне достаточным быть свидетелем того, как старый, как его дед, мужчина тычет и ковыряется в теле Эмили, но это? Это уже за гранью. Гэвина охватила паника, но прежде чем он успел сказать хоть слово, Эмили, которая сейчас, кажется, пребывала в блаженной эйфории от полученных наркотиков, сделала, как сказал доктор, раздвинув колени в стороны. При виде своей девушки, широко раскрытой для этого Дуги Хаузера, Гэвин нервно сглотнул, провел рукой по волосам и просто прошел по палате. Присев рядом с Эмили на кровать, он посмотрел в её остекленевшие глаза, пытаясь сосредоточиться на том, что сейчас её уже не больно.

– Раскрытие четыре сантиметра, – произнес молодой самец, откатываясь назад в кресле. Сняв перчатки, улыбнулся ей. – Поскольку это ваш первый ребёнок, на сантиметр обычно уходит один-два часа.

Гэвин посмотрел на настенные часы. Сейчас пятнадцать минут пятого утра.