Их свадьба состоялась в старинном замке на юге Франции. В роскошном платье, с белыми цветами в длинных волосах, она казалась похожей на принцессу. Тогда Таша впервые уверилась в том, что в жизни есть место сказке.

Когда она бывала потом в их огромном гостеприимном доме, ей всегда казалось, что сказка здесь не окончится никогда. Борис занялся организацией собственной кардиологической клиники в Москве, дел у него было по горло, но всегда оставалось время, чтобы привезти любимой жене, а также ее бестолковой подруге охапку свежих цветов или билеты на концерт.

У Маринки появились дорогие наряды, новенький джип, но она продолжала оставаться той же Маринкой, какой все ее знали в предыдущие годы. Хотя нет, не совсем такой. Она становилась женственнее, свободнее, ярче, как спящая красавица, разбуженная в один прекрасный день негаданным поцелуем принца.

Лишь однажды Таша застала Маринку в слезах: вдень, когда она впервые вернулась из детского дома.

— Таша, ты не представляешь! — плакала она в трубку. — Их хочется всех забрать оттуда, всех! Они смотрят такими глазами, что выдержать невозможно!

Так с согласия Бориса в их доме оказался сначала девятимесячный Андрюшка, а потом двухлетняя Дашка. Ее сразу предупредили, что у детей, которых она сможет взять, будут страшные диагнозы вроде отставания в умственном развитии. Но Маринка ничего не испугалась: взяла малышей и выходила. А потом в один прекрасный день живущий отдельно Илюшка, смущаясь, поставил Маринку перед фактом, что она вот-вот станет бабушкой. Поскольку молодой маме едва исполнилось семнадцать и ей надо было поступать в институт, а Илья как раз к этому моменту в очередной раз окончательно разочаровался в любви, то совершенно естественным путем черноглазый и горластый Владимир Ильич тоже очутился на руках у Маринки. Она не делала никакой разницы между детьми, и все трое через некоторое время стали называть ее мамой.

Приезжая к ней и видя, как она справляется не только со своими, но и соседскими детьми, с энтузиазмом организуя для них красочные утренники, спектакли и концерты, Таша убеждалась, что дети — это и есть ее истинное призвание… Потом Маринка загорелась идеей создания семейного детского дома. Через Бориса она списалась с какими-то благотворительными фондами в Германии, которые обещали финансовую поддержку.

— Это должен быть большой, уютный дом на несколько квартир, — взволнованно рассказывала она о своих планах. — И чтобы в каждой три — пять детишек. И у всех мамы и папы!

Таша отнеслась к этому ее начинанию с изрядной долей скепсиса, но неожиданно администрация одного из районов в Подмосковье выделила для детского дома участок, германские фонды перечислили средства, и началось строительство. За считанные месяцы жизнь Маринки перевернулась, стала счастливой и наполненной, и о болезненном прошлом, как тогда казалось близким, ей уже ничего больше не напоминало.

Но однажды поздним ноябрьским вечером Таше домой позвонил обеспокоенный Борис:

— Таш, привет! У тебя все в порядке? Маринка случайно не у тебя?

— Нет! — удивилась она и посмотрела на часы. — А разве она не дома?

— Ничего не понимаю! Я подумал, у тебя там что-то произошло… Я очень беспокоюсь… Няня сказала, что она поговорила по телефону, прыгнула в машину и срочно уехала куда-то. Велела передать, чтобы я не волновался. Но куда, куда она могла уехать на ночь глядя?

— Не знаю… — Таша отогнала мгновенно возникшее тревожное предчувствие и продолжила фальшиво-бодрым голосом: — Ты только не волнуйся, дядя Боря! Все скоро выяснится. Хочешь, я приеду к тебе, подожду вместе с тобой?

— Уже поздно, Таша. Да и неудобно, вроде… Но я не знаю просто, что делать, куда звонить!

В голосе Бориса послышалось отчаяние. Уверенный, сильный мужчина в мгновение превратился в растерянного ребенка. Времени сомневаться не оставалось.

— Жди! Я уже еду! — крикнула Таша в трубку., . Неужели Маринку опять занесло к этому ее… к Диме?..

Перебирая на ходу все варианты возможных происшествий, она помчалась к Борису. В стекла машины зловеще хлестал дождь. Дурное предчувствие усиливалось.

Напряженный, взволнованный Борис встретил ее у ворот дома. Он стоял в одной рубашке под проливным дождем и ждал…

— Никаких известий! Сейчас буду звонить в милицию, в больницы…