— Расстался… Как говорится, по-прежнему находимся в хороших отношениях, но к общению не стремимся.

— Понимаю.

Она думала, Маринка встретит их в приемном покое, но там ее не было. Таша быстро переговорила с медсестрой, и та указала наверх.

— Побудь здесь, — сказала она Борису. — Я сейчас ее приведу.

— Может, я с тобой поднимусь?

— Не надо. Мало ли, в каком она состоянии. Лучше мы сюда спустимся.

— Хорошо, я тогда пока историю болезни запрошу.

Таша все предчувствовала правильно: Маринка действительно была не в себе. Она стояла у стекла, смотрела в палату и что-то тихо шептала. Увидев Ташу, бросилась ей на шею и забормотала быстро и возбужденно:

— Спасибо, что приехала! Мне так хреново! Представляешь, Голубев не хочет мне свою часть квартиры отдавать. Я ему обещала все вернуть, а он ни в какую! Мне срочно нужны деньги… Наташке, сестре его, врачи сказали, что шансов нет!

— Успокойся, Мариночка! — обняла ее Таша. — Я привезла тебе отличного доктора. Наш давний друг, они с отцом старые знакомые. Отец у него в Германии в клинике лечился. Он с тобой поговорит…

— Врач? — медленно подняла глаза Маринка. — Он что, сможет дать в долг? Мне деньги нужны, понимаешь? Деньги!

— Пойдем, поговорим с ним.

— Но как я Димку одного оставлю? — Маринка махнула рукой в сторону стекла.

— За ним присмотрят, не волнуйся.

— А вдруг он умрет без меня?

— Не волнуйся, ничего не случится. Мы совсем ненадолго…

Когда Таша с Маринкой спустились, Борис стоял к ним спиной и что-то озабоченно обсуждал с местными врачами. Те внимательно слушали его, и вообще чувствовалось, что они относятся к Борису с большим пиететом.

— Вот он, Борис. Он очень хороший врач, — отчего-то шепотом снова сказала Таша. — Сейчас я вас познакомлю.

Маринка равнодушно кивнула, явно продолжая нервничать из-за того, что ей пришлось отойти от Димки.

— Борис! — тихо позвала Таша. — Мы пришли. Познакомься, это моя подруга Марина…

Борис обернулся. Сцена изумления продолжалась секунд тридцать.

— Маринка, ты? — наконец прошептал побелевший Смелое.

— Борька? — Глаза Маринки расширились от удивления. Еще мгновение — и Ташина подруга, заливаясь слезами,

исчезла в объятиях Бориса.

— Борька, Боречка! Как хорошо, что ты приехал! Я не знала, что делать… У Димки опухоль, а у меня нет денег… Голубев не хочет отдавать свою часть, требует компенсации, говорит, что я дура…

— Успокойся, все будет хорошо. Мы со всем справимся, только не плачь… — Смелов нежно гладил Маринку по спине. Таша застыла, потрясенная.

— Вы что, знакомы?

— Мы в одном классе учились! — шепнул Борис. — Это вот она и есть — моя первая любовь…

Таша схватилась за голову и присела на корточки у стены: . — Так не бывает… Не бывает!

Уже через неделю Димке в Германии успешно сделали сложнейшую операцию. Все это время Маринка была с ним, по рассказам, не отходила от постели. Борис опекал их обоих; сколько это ему стоило — Таша даже представить боялась. Потом Димку снова привезли на реабилитацию в Москву — в лучшую клинику. Он немного окреп, стал ходить по палате, разговаривать. Маринка цвела. В день перед выпиской она пришла к Димке с огромным букетом цветов.

— Ну все, едем! — торжественно сказала она ему.

— Куда? — равнодушно спросил Димка.

— Ко мне, куда же! Сначала праздновать твое выздоровление, а потом… Я все устроила… Боречка дал денег, чтобы Илюшке отдельную квартиру купить. Я ремонт сделала… Теперь ты будешь жить у меня!

— Как — у тебя? — устало покачал головой Димка. — Что это ты придумала? Я еду к себе, в Петровское. Я очень устал сначала от вашей Германии, потом от Москвы. Придумали тоже, будто я смертельно болен. Отлежался бы спокойно — все бы прошло само собой. Я на речку хочу. Как там моя лодка? Вдруг заржавеет? Ты Наташе позвони, она меня заберет… Можешь всегда ко мне приезжать! Как раньше… Пока я снова не женился.

По Маринке как будто ток пропустили. Пошатываясь, она вышла из палаты, позвонила Наташе и медленно побрела по коридору. Вслед ей зашушукались медсестры:

— Смотрите, это та самая, любовница Соловьева из пятнадцатой палаты… Мы-то его уже покойником считали, а он еще такой ухарь!