— Ну, могу тебе напомнить, что ушла ты от него только тогда, когда получила по его милости боевую раскраску на пол-лица. И кроме того, он сам к тому времени несколько раз заводил разговор о том, что ты должна оставить его. Я прекрасно помню то, что ты мне рассказывала о своих взаимоотношениях с этим человеком, так что не мотай головой. А что касается свадьбы… Знаешь, это меньшее из всех зол, которые ты могла бы совершить в такой ситуации. Иные даже на убийство идут, или на себя руки накладывают.
— Ну, ты хватил! Убийство! Скажешь тоже! Ради этого?
— Вот именно. А так все ограничилось испорченным платьем, проколотыми колесами и плохим настроением молодоженов. Не очень много за то, что они вытворяли с тобой.
— Зато теперь им точно есть, на кого свалить вину за развод.
— Слушай, расслабься ты и не занимайся самоедством. Как заезженная пластинка все по одному и тому же кругу гоняешь. Сколько женщин знаю, всегда удивляюсь вашей логике. Если все хорошо — найдете причину, по которой на самом деле все плохо; будете жить в нищете, но кричать, что безумно счастливы. Так что давай, допивай чай и спать. А завтра к отцу.
* * *
В больницу, где лежал отец, Марина приехала сразу же после обеда, в тихий час. Опыт общения с младшим медицинским персоналом у нее за эти месяцы был накоплен более, чем богатый, так что использовав все свое умение в палату она просочилась как минимум часа на два раньше, чем остальные посетители. Отец лежал в четырехместной палате, один в один напоминающей ту, где выздоравливал Вася, разве что здесь еще оставались свободные койки.
— Доченька! Я и не ждал тебя так рано! Какая ты умница, солнышко мое! Вечером зайдет твоя мать, так что времени у нас с тобой не так много. Но да ладно. Как я рад тебя видеть! Не представляешь, даже на сердце спокойно стало, отпустило меня.
— Папка! Я как только узнала, так сразу и сорвалась к тебе. Что случилось, рассказывай!
— Да снова спазм начался, лекарствами я его снять не смог, мать вызвала врачей, а они меня сюда отвезли. Я им говорю, мол, сделайте мне укол, да и хватит, а они уперлись и в никакую. Даже по лестнице меня на носилках спускали, не дали своими ногами идти. Прямо инвалида из меня делают, и все тут. А здесь сразу под капельницу, кардиограмму сняли… Где-то утром я уже себя стал вполне нормально чувствовать. Врачи, жаль, домой не отпускают, хотят еще чего-то проверить. И вставать не разрешают. Вот и лежу, как куль, простыни протираю.
— Ты меня так больше не пугай, договорились? Ты у меня самый здоровый и молодой, и даже думать забудь, чтобы здесь просто так отлеживаться. Или тебе больницы нравятся?
— Да кому они могут понравиться, придумаешь тоже ерунду!
— Слушай, я тебе тут фруктов привезла разных, воду без газировки, вот баночка икры, тебе наверняка полезно будет. Холодильник у вас здесь есть?
— Да, вон в углу стоит. Сложи все туда, а мне только яблочко оставь, а то после их мерзкого пюре с этой якобы мясной подливой все внутренности сводит. И садись ко мне поближе, я с тобой поговорить хочу.
— Да, папуль, слушаю. Тебя что-то беспокоит?